Читаем Стихи полностью

Стихи

Владимир Владимирович Набоков , Владимир Набоков

«Милая, нежная — этих старинных…»

Милая, нежная — этих старинных,песенных слов не боюсь, и пою…О, наклоняйся из сумерек длинных в светлую бездну мою!Я подарю тебе солнечной мастирьяных коней, колесницу в цветах,ибо сейчас я не пристальный мастер, я — изумленье и взмах.Милая, нежная, я не ошибся,часто мне женские снились черты.Все они были из ломкого гипса, золото легкое — ты.Это, пойми, не стихи, а дыханье,мреющий венчик над страстью моей,переходящий в одно колыханье неизмеримых зыбей.

17. 10. 23.

«Из мира уползли — и ноют на луне…»

Из мира уползли — и ноют на луне шарманщики воспоминаний…Кто входит? Муза, ты? Нет, не садись ко мне: я только пасмурный изгнанник.Полжизни — тут, в столе; шуршит она в руках; тетради трогаю, хрустящийклин веера, стихи — души певучий прах, — и грудью задвигаю ящик…И вот уходит все, и я — в тенях ночных, и прошлое горит неяро,как в черепе сквозном, в провалах костяных зажженный восковой огарок…И ланнеровский вальс не может заглушить… Откуда?.. Уходи… Не надо…Как были хороши… Мне лепестков не сшить, а тлен цветочный сладок, сладок…Не говори со мной в такие вечера, в часы томленья и тумана,когда мне чудится невнятная игра ушедших на луну шарманок…

Ноябрь 1923 г.

«Я Индией невидимой владею…»

Я Индией невидимой владею: приди под синеву мою.Я прикажу нагому чародею в запястье обратить змею.Тебе, неописуемой царевне, отдам за поцелуй Цейлон,а за любовь — весь мой роскошный, древний, тяжелозвездный небосклон.Павлин и барс мой, бархатно-горящий, тоскуют; и кругом дворцашумят, как ливни, пальмовые чащи, все ждем мы твоего лица.Дам серьги — два стекающих рассвета, дам сердце — из моей груди.Я царь, и если ты не веришь в это, не верь, но все равно, приди!

7. 12. 23.

ВИДЕНИЕ

В снегах полуночной пустынимне снилась матерь всех берез,и кто-то — движущийся иней —к ней тихо шел и что-то нес.Нес на плече, в тоске высокой,мою Россию, детский гроб;и под березой одинокойв бледно-пылящийся сугробсклонился в трепетанье белом,склонился, как под ветром дым.Был предан гробик с легким теломснегам невинным и немым.И вся пустыня снеговая,молясь, глядела в вышину,где плыли тучи, задеваякрылами тонкими луну.В просвете лунного морозато колебалась, то в дугусгибалась голая береза,и были тени на снегутам, на могиле этой снежной,сжимались, разгибались вдруг,заламывались безнадежно,как будто тени Божьих рук.И поднялся, и по равнинев ночь удалился навсегдалик Божества, виденье, иней,не оставляющий следа…

1924 г.

Перейти на страницу: