Читаем Стихи полностью

За которую

Юность не жалко отдать.

Это Девочка уходила

В тихий мир фотографий.

Являлася Мать.

Клава! В нашем зеленом

                   альбоме

Есть одна фотокарточка.

…Кажется, сад

(Иль обои цветочные в доме).

Вкруг большого мяча

Пионерки сидят.

Лет по десять вихрастым

                  девчонкам.

Схожи галстуки.

Детски улыбчивы рты…

Мать, несущая миру ребенка!

Разве та тонкорукая девочка —

Ты?

4

Ну, а я? Ведь и сам я порою

Видел: новое сердце

Вошло в мою грудь.

Каждой женщине, встреченной мною,

Уступаю любовней

На улицах путь.

Каждый лист, повернувшийся к свету,

Все живущее

Кровь оживляет мою.

Не глазами — всем телом планету

Ощущаю, как солнце, теперь

И люблю.

Все мне стало родней и знакомей.

Стали зорче глаза мои,

Тверже слова.

И заботой о хлебе, о доме

Наконец-то наполнилась

Голова.

Что тут скажешь?.. И в радостной дрожи

Я сказал,

Приоткрыв, как при пении, рот:

— Эй, мальчишество! Юность! Ну что

                                же…

Ты уходишь?

Прощай. До свиданья.

Ну вот,

Всё прощай: торопливые речи,

Впопыхах необдуманные слова,

Беспокойство и узкие плечи…

Понемногу яснеет

Моя голова.

Город детства! Ромашки по взгорьям.

Скумбрия на крючке

И костер на песке!

Там, где небо сливается с морем,

Что-то скрылось —

Не мальчик ли в челноке?

Пусть. Я рад, что в глазах просветлело,

Что лицо изменили

Года и ветра.

И в труде закалилося тело…

Детство, юность, ау!

До свиданья. Пора.

Но останься,

Но облачком дыма

Не растай в вышине,

Голубой и пустой,

Все, что издавна мною любимо.

Единенье людское!

Останься со мной.

Там, за стенами нашего дома.

Залы общих собраний

И гул площадей,

Где уже не в застежках альбома —

Над воротами дома

Портреты людей.

Пусть любовь и отвага продлится…

Пусть останутся

Книги мальчишеских лет.

Книги! О золотые страницы,

Синих, красных пометок

Тускнеющий след!

Вы — со мной. Не пройдите как тени.

Вы со мной.

Вы меня не покинете? Да?

Маяковский, Шевченко и Ленин —

Вы, наставники! Будьте со мною всегда!

Чтоб над шкафом, кроватью, диваном

И над всем, что собрал я

В квартире моей,

Не провел бы я жизнь истуканом,

Неоплаченным сторожем

Этих вещей.

Никогда я на них не молился.

Уж меня-то, наверно,

Засыплют землей

Так далёко от мест, где родился,

Как бойца.

Легкость детства!

Останься со мной.

Ночь под люстрой, за разговором

С другом Павлом

Над желтою рюмкой вина,

Навсегда мы оставим с собою.

Толпы шествий и пение хором —

Пусть останутся с нами.

Не правда ль, жена?

Навсегда мы оставим с собою

Счастье первых свиданий

И ночи без сна.

И молчанье вдвоем под луною —

Пусть оно повторится.

Не так ли, жена?

Мы не молоды и не стары.

Пусть, коляску катя

По квадратам торцов,

Пусть войдем мы влюбленною парой

В Двери Мужества,

В мир матерей и отцов!

5

Так шепчу я… А в комнате сонно.

Спит ребенок,

Укрытый от мух кисеей.

Слаще трав и одеколона

Аромат молока

Над подушкой цветной.

За подушкою — стол деревянный

В чистой скатерти,

С кругом электроплиты.

Как любовно помыты стаканы!

…Два кувшина полны:

Молоко и цветы.

Бант на грифе гитары… Сияет

Круг зеркальный,

Блестят абажура шнурки:

Все мерцающе отражает

Очертание

Любящей женской руки.

Мы с женой что смогли, то собрали

В этих стенах

Для жизни на несколько лет.

…Покрывало на одеяле

И со смехом

Покрашенный нами буфет…

Сколько глиняных и железных

Неприметных чудес

Мы расставили тут!

Сколько добрых и неизвестных

Мастеров

За бесценок нам отдали труд!

Гончары и электромонтеры,

Для меня смастерили вы

Столько вещей…

Не вступали со мной в разговоры

И откуда-то знали

О жизни моей.

Я хочу вас увидеть… Скажите,

Почему на вещах

Не рисуют лица

Их создателя? Крепкие нити

Между нами,

И нет единенью конца!

…Человечек под кисеею.

Ты узнаешь:

Не мне одному ты родня,

Миллионы своею семьею

Назовешь ты…

Но ты ведь не слышишь меня,

Ты, вбирающий соску-пустышку.

Неподвижный лицом,

Разрумяненный сном…

Сероглазого коротышку

Не увижу,

Как сверстника, я за столом,

Разом станем —

Он юношей, я стариком.

Дети, дети! Пока вырастаем,

Все мелькает, мелькает:

Фигуры людей,

Птиц, деревьев… И долго не знаем

Ни отца мы,

Ни матери даже своей.

И потом лишь, как станем мужчины,

Мы отца с благодарностью видим

И мать.

Да… Но их исказили морщины

И седины,

И трудно уже угадать,

Что чудесница, давшая право

Тут родиться,

Где люди, и солнце, и мгла,

Море, звезды, высокие травы, —

Что тогда она

Девочкою была.

Что и тот, от кого переняли

Мы походку, и голос,

И мужества пыл,

Он (отец наш!) в далеком начале

(В год рождения нашего!) —

Юношей был.

Что сказать? Мне бы просто хотелось,

Чтобы меж Валентином

И мной и женой

Не распалась бы юности целость,—

Чтоб недаром дышали

Под крышей одной,

Чтобы зажили сердцем единым!

Чт'o — года!

Ведь не сам же себя человек

Разукрашивает в седины!

…Я стремился к друзьям,

Неподкупным навек.

С детства жил я своими трудами.

Если ж надобны годы

Забот и труда,

Чтоб родить и своими руками

Друга вырастить, —

Что же, — потратим года!

6

…А из кухни доносятся звоны,

Стук ножа, клокотанье воды,

Аромат.

Огородный, июльский, кухонный.

Под давлением пара

Кастрюли гудят.

Там жена в окруженье соседок

Поднимает предпраздничную

Кутерьму.

В печке пламя березовых веток

Так пылает —

Как солнцу нельзя самому.

Ветви шумного дерева!

Летом

Даже червю

Давали вы сумрак и тень.

Нынче — вспыхните жаром и светом,

Чтоб рожденья людского

Отпраздновать день.

Завтра в полдень настанет веселье,

Чьи-то руки