Читаем Стихи полностью

Стихи

Ты горько плачешь в роковом углу.Бездарно притворяясь, что читаюГаспарова, я тихо изнываю,прервав твою счастливую игрус водой и рафинадом на полу.Секунд через пятнадцать, обнимаятебя, я безнадежно понимаю,как далеко мне, старому козлу,до Песталоцци… Ну и наплевать!Тебя еще успеют наказать.Охотников найдется выше крыши.Подумаешь, всего-то полкило.Ведь не со зла ж и явно не на зло.Прости меня. Прижмись ко мне поближе.

12

Пройдут года. Ты станешь вспоминать.И для тебя вот эта вот жилплощадь,и мебель дээспэшная, и лошадьпластмассовая, и моя тетрадь,в которой я пытаюсь описатьвсе это, и промокшие галошина батарее, и соседский Гоша,и Томик, норовящий подрематьна свежих простынях – предстанут раем.И будет светел и недосягаемубогий, бестолковый этот быт,где с мамой мы собачимся, болтаем,рубли считаем, забываем стыд.А Мнемозина знай свое творит.

13

Уж полночь. Ты уснула. Я сижу на кухне, попивая чай остылый.

И так как мне бумаги не хватило,я на твоих каракулях пишу.И вот уже благодаря у-шукитаец совладал с нечистой силойпо НТВ, а по второй – дебилыиз фракции какой-то. Я тушуочередной окурок. Что там снитсятебе, мой ангел? Хмурая столицаворочается за окном в ночи.И до сих пор неясно, что случится.Но протянулись через всю страницуфломастерного солнышка лучи.

14

«Что это – церковь?» – «Это, Саша, дом,где молятся». – «А что это – молиться?»Но тут тебя какая-то синица,по счастью, отвлекает. Над прудом,над дядьками с пивком и шашлычкомкрест вновь открытой церкви золотится.И от ответа мне не открутиться.Хоть лучше бы оставить на потомбеседу эту. «Видишь ли, вообще-то,есть, а верней, должно быть нечто, Саш,ну, скажем, трансцендентное… Об этомуже Платон… и Кьеркегор… и нашШестов…» Озарены вечерним светомвода, и крест, и опустевший пляж.

15

Последние лет двадцать – двадцать пятьтак часто я мусолил фразу эту,так я привык, притиснув в танце Светуиль в лифте Валю, горячо шептать:«Люблю тебя!» – что стал подозревать,что в сих словах иного смысла нету.И все любови, канувшие в Лету,мой скепсис не могли поколебать.И каково же осознать мне было,что я… что ты… не знаю, как сказать.Перечеркнув лет двадцать – двадцать пять,Любовь, что движет солнце и светила,свой смысл мне хоть немножко приоткрыла,и начал я хоть что-то понимать.