Читаем Стихи полностью

Стихи

О, много ли надо землидля дома, для поля, для луга,чтоб травами пела округаи море шумело вдали?О, много ли надо земли,чтоб очи продрать на рассветеи видеть как шумные детипускают в ручьях корабли,чтоб в зарослях возле селачеремуха жарко дышалаи ветвь поцелуям мешала —и все ж помешать не могла?О, много ли надо землидля тропки, проселка, дороги,чтоб добрые псы без тревогидремали в нагретой пыли?О, много ли надо землидля истины, веры и права,чтоб засека или заставалюдей разделить не могли?

" Январь в слезах, февраль в дожде. Как усмотреть, "

Январь в слезах, февраль в дожде. Как усмотреть,что будет так: январь в слезах, февраль в дожде.А если утром из окошка поглядишь,не угадать — когда живешь, когда и где.Как разобраться нам в невнятице такой —январь в слезах, февраль в дожде. Престранный год.Уж не нарушился ли, как у нас с тобой,на веки вечные времен круговорот.

" Милая жизнь! Протеканье времен, "

Милая жизнь! Протеканье времен,медленное угасанье сада.Вот уж ничем я не обременен.Сказано слово, дописана сага. Кажется, все-таки что-то в нем есть — в медленном, в неотвратимом теченье, — может о вечности тайная весть и сопредельного мира свеченье.Осень. уже улетели скворцы.Ветер в деревьях звучит многострунно.Грустно. Но именно в эти часытак хорошо, одиноко, безумно.

" О Господи, конечно, все мы грешны, "

О Господи, конечно, все мы грешны,живем, мельчась и мельтеша.Но жаль, что, словно косточка в черешне,затвердевает камешком душа.Жаль, что ее смятенье слишком жестко,что в нас бушуют кровь и плоть,что грубого сомнения подросткадуша не в силах побороть.И все затвердевает: руки — в слепок,нога — в костыль и в маску — голова,и, как рабыня в азиатских склепах,одна душа живет едва-едва.

" Прекрасная пора — начало зимних дней, "

Прекрасная пора — начало зимних дней,нет времени яснее и нежней.Черно-зеленый лес с прожилками берез,еще совсем сырой, мечтающий о снеге.А на поле — снежок и чистый след колес:еще в ходу не сани, а телеги.В овраге двух прудов дымящиеся пятна,где в белых берегах вода черным-черна.Стою и слушаю: какая тишина,один лишь ворон каркнет троекратнои, замахав неряшливым крылом,взлетит неторопливо над гумном…Люблю пейзаж без диких крепостей,без сумасшедшей крутизны Кавказа,где ясно все, где есть простор для глаза, —подобье верных чувств и сдержанных страстей.