Читаем Стихи полностью

Стихи

Владимир Владимирович Набоков , авторов Коллектив

Муза меня не винит: в науке о трепетах жизнивсе — красота. Искромсав осторожно липовый листик,винт золотой верчу, пока не наметятся яснов круглом белом просвете святые зеленые соты;или же сердцем живым распятой лягушки любуюсь:сладостно рдеет оно, будто спелая, липкая вишня.Режу, дроблю, вникаю, вижу сокрытые мышцы,ветви несметных жил, и, что вижу, мелками цветнымичетко черчу на доске.Сверкают стекла, невнятнопахнет эфиром и прелью в комнате длинной и светлой.Радостен тонкий труд, и радостно думать, что домаждет меня томик стихов и музой набитая трубка.

Cambridge

* Биология (англ.).

В. Ш.

Если ветер судьбы, ради шутки,дохнув, забросит меняв тот город, желанный и жуткий,где ты вянешь день ото дня,и если на улице яркойиль в гостях, у новых друзей,иль там, у дворца, под аркой,средь лунных круглых теней,мы встретимся вновь, — о, Боже,как мы будем плакать тогдао том, что мы стали несхожиза эти глухие года;о юности, в юность влюбленной,о великой ее мечте,о том, что дома на Мильоннойна вид уж совсем не те.

1922 г.?

Художник-нищий

Нередко на углу, под серою стеной,видал я нищего: безногий и больной,он в красках выражал свой замысел нехитрый.Газетный лоскуток служил ему палитрой,его дрожащая багровая рукаписала тщательно цветы и облакана плитах каменных. Вот кончил. Робким взглядомпрохожего зовет, сутулится, а рядоммечтает о гроше зияющий картуз.И вспомнил я свой дар, ненужных светлых муз,недолговечные созвучья и виденья, —когда на улице, средь гула и движеньябесчувственных колес, не встретил я вчеракалеки моего… Да что! Как из ведрабездонного, лил дождь, и каменные плитыблестели холодно, и краски были смыты…

Облака

На солнце зо'лотом сияет дождь летучий,озера в небесах синеют горячо,и туча белая из-за лиловой тучивстает, как голое плечо.Молчи, остановись. Роняют слезы раясоцветья вешние, склонясь через плетень,и на твоем лице играет их сырая,благоухающая тень.Не двигайся, молчи. Тень эту голубуюя поцелуями любовно обогну.Цветы колышутся… я счастлив. Я целуюзапечатленную весну.

Закатные люблю я облака:над ровными далекими лугамиони висят гроздистыми венками,и даль горит, и молятся луга.Я внемлю им. Душа моя строга,овеяна безвестными веками:с кудрявыми багряными богамия рядом плыл в те вольные века.Я облаком в вечерний чистый часвставал, пылал, туманился и гас,чтоб вспыхнуть вновь с зарею неминучей.Я облетал все зримое кругом,блаженствовал и, помню, был влекомжемчужной тенью, женственною тучей.

1921, Берлин