Читаем Стихи полностью

Я был послом имперского двораВ одной прославленной столице,Теперь провинциальная дыра,Где принужден я поселиться,Меня встречает каждый день с утра.Я с детства не любил молиться,Поскольку рано понял: бога нет,Иль мы ему неинтересны.На худшей из известных нам планетСвятая вера неуместна,Здесь правит жадность, ложь, порок и бред,И муки хуже муки крестной.Что вера? Вера есть, в конце концов,Весьма опасный враг рассудка,Кнут слабых, утешение глупцов,Наркоз при пустоте желудка.Она плодит безмозглых храбрецовИ правит ими. Это жутко.Да, вера вере рознь, но результатОдин и тот же: исступленье.Крестовые походы, газаватИль красных армий наступленьеКогда жрецы бьют истово в набат,Толпа идет на преступленье.Ужасен вид взбесившейся толпы,Что ей мораль, законы, связи?И рушатся имперские столпы,И тонет мир в потоках грязи,Поскольку люди в большинстве глупыИ верят обещаньям мрази.Имперский родовой аристократ,Я не сочувствовал плебеям:Анархия страшнее во сто кратМонархии, чей гнет слабее,Хоть, впрочем, репрессивный аппаратВсегда необоходим обеим.Нет у толпы возвышенных идейЕй нужно жрать да нализаться.Власть захватив, от слов своих злодейВсегда сумеет отказатьсяВербует революция вождейИз удивительных мерзавцев.И вера новая тому виной.Толпа, на смену вер решаясь,Меняет рай небесный на земной,Того и этого лишаясь,И с песней марширует на убой,О том почти не сокрушаясь.Покончим с верою и перейдемК надежде: что это такое?Надеются рабы перед вождем,Что он оставит их в покое,И мы всю жизнь надеемся и ждем,Борясь со скукой и тоскою.Когда рассудок возвещает намО наступленье катаклизма,Когда идет возврат ко временамОткрытого каннибализма,Мы все же склонны доверяться снамБессмысленного оптимизма.«Все образуется!» И люди ждут,Как ждут десерта за обедом,И звать их к действию — напрасный труд:Иль назовут опасность бредом,Иль учинят над «паникером» суд,Как будто он — виновник бедам.Надежда — вот коварный, страшный враг,Что губит волю сладким ядом!Не устает надеяться дурак,Но и мудрец с печальным взглядомГотов признать, что без надежды мракОтчаяния станет адом.Кто всем надеждам говорит «прости»,Тот ищет в ужасе забвенья,Дано немногим с этого путиСвернуть — хотя бы на мгновеньеИ в самой безнадежности найтиИзысканное упоенье.За преступленья многие судьяГотов отдать надежду катам,Но бесконечный ужас бытияНадежде служит адвокатом…Покончим с ней. Готов заняться яВопросом истинно проклятым:Проклятье человечества — любовьРазит все расы и сословья,И льются слезы… Что там слезы — кровь!Но не смолкают славословья,И в жертву похоти приносят вновьЧесть, власть, богатство и здоровье.Жизнь отдают — нелепей нет ценыДа не свою одну, а многих.Все эти люди тяжело больныВ безмозглых бешеных двуногихБезумием любви превращены,И нет для них законов строгих,Достоинства, морали — ничего!Друзья становятся врагами,Брат убивает брата своегоЗа шлюху с длинными ногами,Бросает царь корону — для того,Чтоб после щеголять рогами.Любовь — не просто злейший враг ума,Она — вершина несвободы.Приносят беды голод и чума,Но с ними борются народы;Когда ж рабу мила его тюрьма,То будут вечными невзгоды.Пусть жалок тот, кто сдался без борьбы,К бесчестью отнесясь спокойно,Однако добровольные рабыПрезренья худшего достойны.От их страстей нелепых, как грибы,Плодятся мятежи и войны.В любой эпохе сыщете примерЛюбовь рождает зло в избытке.Нам гибель Трои описал Гомер,И позже — скольким смерть и пытки(Не то что крах проектов и карьер)Несли капризы фаворитки!Любовь — вот худшая из трех напасть!Надежда, вера — лишь служанкиСей темной силы, что зовется «страсть».При всем убожестве приманкиЗверь на ловца бежит, и в царстве властьВ руках у царской содержанки.Надежду с верой порождает страх,Любовь от похоти родится.Жжет человек за веру на кострах,Безумием любви гордится,Надеясь этим отодвинуть крахГуманистических традиций.Но рухнули табу, и гибнет знать,Чернь жаждет не добра, а мести.Пора нелепость древних догм признать,Отринув бремя вечной лести,Надежду, веру и любовь — изгнать,Чтоб не погибнуть с ними вместе.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы