Читаем Стигматы Палмера Элдрича полностью

Уэбстер Фут сразу же нашел веский аргумент против использования Мегалингва 6–У. Его клиент, Стэнтон Броз, сразу же узнает обо всем, не покидая свое женевское логово.

Но учет интересов всех сторон заставляет действовать так, чтобы Броз не получил информацию.

И поэтому нужно выбрать московский компьютер ВВ–7, потому что именно к нему доступ Броза наиболее ограничен.

Направившись к аэромобилю в сопровождении двух железок, тащивших тяжелые ящики, он подумал: «любопытно, какое досье выдаст компьютер, приведя таким образом в движение механизм правосудия в его карательной ипостаси? На кого из йенсенистов указывала машина–убийца?». Он осторожно поставил псевдотелевизор на заднее сиденье, еще раз подумав об его огромном весе, который, собственно, все и выдал: эта машина может замаскироваться под любой предмет среднего веса, но не может не повиноваться закону земного тяготения.

Он уже догадался, чье досье ему предстоит увидеть. И ему было интересно проверить свою интуицию.

***

Через три часа, которые он безмятежно продремал, пока аэромобиль вел пилот, Уэбстер Фут прибыл в Москву.

Под аэромобилем он увидел напоминающие разбросанные детские игрушки павильоны Айзенблада; Фут всегда с интересом рассматривал эту огромную фабрику лжи. И поэтому приник к иллюминатору, отметив, что со времени его последнего визита в Москву павильонов стало еще больше, появилось несколько новых сооружений, сложенных из остатков разрушенных зданий построили их железки, и работа в них, вероятно, уже идет полным ходом.

Снимают фальшивые эпизоды о разрушении городов. Он вспомнил, что на очереди фильм о Сан–Франциско — а это означает, что будут строить мосты через «залив», насыпать «горы», одним словом, работа найдется для всех макетчиков.

А там, где некогда стоял Кремль, до того как американская ракета «Королева Дило» стерла его с лица земли, виднелась вилла маршала Харенжаного. На всей земле существовало только одно поместье, более обширное, чем владения маршала Харенжаного.

Разумеется, речь идет о женевском поместье Броза. И все же этот огромный парк и огромное здание не могли не впечатлять. И к тому же поместье Харенжаного не было таким мрачным и запущенным, как поместье Броза, при виде которого казалось, что внутри у него бесчисленные черные твари повисли повсюду вверх ногами, обхватив себя потрескавшимися от старости кожаными крыльями. И подобно своим запдемовским коллегам, маршал был солдатом по призванию, а не лодырем–политкомиссаром. Хотя был не прочь повеселиться в компании своих друзей. И девушек. И ни в чем себе не отказывал.

Но так же, как и генерал Холт, он по–прежнему оставался подчиненным Броза, хотя номинально и командовал целой армией железок–ветеранов.

Пока его аэромобиль заходил на посадку, Фут размышлял о том, как этому восьмидесятидвухлетнему дряхлому, но в то же время необычайно хитрому чудовищу удается сохранять власть. Правда ли, что у него в Женеве есть электронное устройство, что–то вроде предохранителя, которое в случае возникновения кризиса не даст Харенжаному и Холту поставить под ружье всех железок? Или существуют более глубокие и менее явные причины?

Может быть, дело в том, подумал он, что секта христиан называет «сменой апостолов»? Логическое обоснование будет следующим: до Третьей Мировой войны власть в Зап–Деме и в Нар–Паке принадлежала военным; гражданские правительства представляли собой жалкие остатки Лиги наций. И эти, похожие как сиамские близнецы, соперничающие между собой структуры, беспрекословно подчинялись своему «полубогу», хозяину фабрик лжи Готтлибу Фишеру. Они правили при помощи циничной и ловкой манипуляции всеми средствами массовой информации. Но сами военные не знали, как поставить себе на службу средства массовой информации, а вот Фишеру это было прекрасно известно. А когда началась война, две соперничающие системы заключили между собой сделку. Фишера к этому времени давно уже не было в живых, но у него остался один ученик. Стэнтон Броз.

Но дело было, по–видимому, не только в этом. Возможно, свою роль сыграла тут некая притягательная сила, таинственная аура, которой обладали великие политические лидеры прошлого. Ганди, Цезарь, Иннокентий III, Валленштейн, Лютер, Франклин Делано Рузвельт. А может быть, дело просто в том, что Броз это Броз. Он правил с тех пор, как окончилась война. На этот раз полубог захватил власть. Но он был весьма могуществен и прежде. Он унаследовал студии и оборудование, которое прежде принадлежало Фишеру, то есть ту самую фабрику лжи, без которой система не могла существовать.

Странной, неожиданной и мучительной была гибель Фишера в дальнем космосе.