Читаем Стервятники Техаса полностью

– Быстрей отсюда, пока не поздно! – рявкнул Большой Джим, хватая за поводья свою чалую кобылу. – Старик Браун вздумал наброситься на Хенка. Вот идиот! Пришлось размазать его по стенке…

Повинуясь старшему из них, Ларами яростно вонзили шпоры в бока своих лошадей, и те во весь опор понеслись по улице. Братья зычно горланили и палили в воздух. Они скакали мимо хижин, чьи обитатели, обмирая со страху, выглядывали из-за занавесок, мимо лавок, владельцы которых неуклюже возились с длинными дробовиками. Возбуждённая толпа пьянчужек, высыпавшая на улицу из «Красной илы» тщетно пыталась их остановить беспорядочным свинцовым градом. За чертой города братья намеревались свернуть на юг, где их бесследно поглотили бы пески пустыни.

Однако эту черту нужно было ещё преодолеть. Извилистая улочка сделала ещё один зигзаг, и впереди показался самый крайний дом поселения. Рядом с этим домом стоял седобородый человек, шериф графства Сан-Леон Андерс. Местные жители величали его «Папашей». Узловатая стариковская ладонь сжимала рукоять старомодного кольта, что выглядывал из кобуры у его бедра. Левая рука была поднята кверху – тщетная попытка заставить беглецов остановиться.

Большой Джим, разразившись хлёсткой тирадой, с ходу осадил своего скакуна.

– Прочь с дороги, Папаша! – рявкнул бандит. – Тебя никто из нас не тронет.

Глаза старика сверкали праведным гневом.

– На сей раз решили ограбить банк! – проговорил он сдавленным от ярости голосом, не сводя глаз с мешков, притороченных к седлам братьев. – А заодно пустили кое-кому кровь. Чертовски повезло Фрэнку Ларами, что он умер, так и не узнав, в каких мерзавцев превратились его дети. Мало вам угонять скотину у фермеров, которых вы довели уже до полного разорения. Вам ещё надо было выпотрошить наш банк и прибрать к рукам жалкие гроши, которые мы собрали и отложили, чтобы облегчить себе жизнь. Негодяи! Грязные подонки! – воскликнул старик, внезапно теряя самообладание. – Есть еще на свете такая подлость, какую бы вы не совершили?

Сзади раздался дружный топот десятков ног. Клацали затворы, в воздухе со свистом разлеталась дробь. Толпа из «Красной жилы» была уже близко.

– Мы и так уже потеряли из-за тебя кучу времени, старик, – рявкнул Люк, вонзая шпоры в лошадь. Та встала на дыбы, забила в воздухе копытами и пошла грудью вперёд на упрямого старика. – А ну, прочь с дороги, не то…

В следующий миг старый револьвер вырвался из кобуры. Два выстрела прогремели одновременно. С головы Люка сорвалось и взмыло в воздух сомбреро. А старый шериф растянулся ничком в пыли – пуля угодила ему точно в сердце. Братья Ларами, более не встречая препятствий, устремились в пустыню, а наспех снаряжённая погоня быстро задохнулась в клубах пыли, поднятой копытами их лошадей.

Бак поминутно оглядывался. Ему хотелось разглядеть молоденькую девушку, которая выбежала из дома и склонилась над телом, неподвижно лежавшим посреди улицы. Это была дочка шерифа, Джуди. Когда-то, в далёком детстве, Бак и Джуди учились в одной школе, и Бак всегда защищал её от мальчишек. А теперь она стояла на коленях в пыли возле тела своего отца…

Когда он повернулся лицом к братьям, глаза его заволокло багровой пеленой ненависти.

– Вот дьявол! – прошептал Люк, трясясь всем телом. – Не хотел я пускать в расход старикашку. Правда, этот старый койот, не задумываясь, вздёрнул бы нас на сук, попадись мы ему в лапы, – а всё равно я не хотел его убивать.

Кровь ударила в голову Бака.

– Он, видите ли, не хотел его убивать! Однако ж ты убил его, убил!! Вы просто свора гнусных, подлых тварей, готовых на любое злодейство! Папаша сказал вам правду! – В порыве невыразимой ярости он потрясал в воздухе стиснутыми кулаками. – Грязные ублюдки! – продолжал он, рыдая. – Когда я стану старше, клянусь, я вернусь сюда и расплачусь с этими людьми за каждый доллар, который вы у них своровали, за каждую погубленную вами жизнь. И если им для полной расплаты понадобится меня повесить – пусть будет так!

Братья ехали молча. Они старались не смотреть на Бакки. Большой Джим рассеянно и гнусаво затянул песню:

Бакки затих, поник головой и погрузился в угрюмое молчание. Сан-Леон и вся его прежняя жизнь таяли в знойной дымке. А где-то на юге, за горизонтом, лежала мексиканская земля, где каждому из Ларами предстояло встретить свою судьбу. Но Бакки понимал, что судьба его отныне связана в тугой узел вместе с судьбами его братьев.

С этого дня он стал преступником, и теперь должен оставаться в шайке…

Бак Ларами нагнулся и потрепал по холке своего гнедого скакуна. В это самое мгновение грянул выстрел, и пуля, разодрала в клочья поля его шляпы.