– Она совершенно отошла от государственных дел, – с легким недоумением проговорил Мстислав.

– Она очень умная женщина, – сказал Первинок.

Мстислав согласился:

– Вот что-что, а ума матушке не занимать! Ну что же – и ее позовем.

Глава 5

Большую комнату гридницкой занимал длинный стол.

Стол накрывался три раза в день. На стол выставлялось много мяса – мясо придает воинам энергию и смелость. Также обязательно – щи, каши, различные пироги. На ужин выставлялись вино и пиво.

Вино и пиво были дороги, но князь был щедр.

На ужин в гридницкую Мстислав приходил не всегда – занят был делами. Но на завтрак обязательно приходил. С боярами.

Среди бояр был и бывший воевода Звенко Сфенг. Сфенг сильно постарел. Мстислав перестал ему давать какие-либо поручения, но от княжеского двора не отдалял – Сфенг был хорошим советчиком. Под его рукой оставались дружинники Звенко, старшим из которых был Братша.

Остался в Тмутаракани и Власий. Он окончательно обосновался в дружине Мстислава.

Во время завтрака обсуждались текущие дела. Звучали шутки, смех. Любой дружинник мог обратиться к князю и с личной просьбой.

Но в этот раз Мстислав был задумчив и молчалив. Было заметно, что его мысли заняты чем-то очень важным. Никто не осмелился отрывать его от размышлений, поэтому завтрак шел необыкновенно тихо.

В завершение завтрака Мстислав напомнил Тихону, чтобы он собрал всех бояр на прием посла от Святополка, и приказал Первинку:

– А ты, друг Первинок, пошли со мной.

– Хорошо, – сказал Первинок и заторопился за Мстиславом.

Мстислав направился в сад, где и надеялся застать мать.

Там он ее и застал.

Аделина, с накинутым на плечи темно-синим платком, сидела в беседке с вышиванием в руках.

На столе посредине беседки стояли кувшин с квасом и блюдо с фруктами – черешней, яблоками, абрикосами.

Лавки были покрыты овечьими шкурами.

На лавке в обнимку спала Анастасия с дочерью Татьяной. Рядом, облокотившись на спинку лавки, дремала Милица.

Татьяне было четыре года.

После того как Владимир несколько лет назад забрал дочь в Киев, Аделина всю свою любовь выплеснула на внучку.

И Мстислав, впрочем, как и все отцы, любил ласковую дочку.

Сына Евстафия с ними не было. По обычаю он уже был отдан воспитателю и жил в его доме.

Заглянув в беседку, Мстислав поприветствовал мать:

– Будь здрава, матушка. Хорошо ли ночевала?

Первинок скромно остался в стороне.

– Тише! – громким шепотом проговорила Аделина.

Мстислав, показывая глазами на дочку, тихо поинтересовался у матери:

– Как она?

– Спит, – ответила Аделина, откладывая вышивание. – Ночью она совсем плохо спала из-за жары.

Мстислав кивнул головой:

– Жарко. Я тоже плохо спал ночью.

– С утра мы сходили на речку. Потом занимались вышиванием. Но ей быстро надоело, и она уснула, – продолжила Аделина и пожаловалась: – Эти места слишком жаркие. Каждое лето я жду с нетерпением, чтобы быстрее наступила осень.

– Жаркие места, – согласился Мстислав и укорил мать: – Матушка, но ты же на лето можешь уезжать в Таматарху – там прохладнее. Князь Звенко всегда на лето отправлял семью в Любавино.

При упоминании имени князя Звенко у Аделины задрожало веко, и она быстро перекрестилась. Затем жалобно попросила:

– Мстислав, не упоминай при мне этих имен. Не сыпь мне соль на рану. По молодости я сильно нагрешила, теперь мне не отмолить моих грехов.

Мстислав бросил на Аделину подозрительный взгляд.

В свое время Аделина запретила проводить расследование гибели семьи Звенко. Затем дело как-то забылось.

– Значит… – начал Мстислав.

– Ничего – не значит! Кто старое помянет, тому глаз вон! – резко проговорила Аделина. – Такова жизнь – если бы князь Звенко и его семья не погибли, то неизвестно, что было бы с тобой. Вряд ли было бы что хорошее. У Звенко сын был бы уже взрослым. Жалко Любаву и ее детей, но такова жизнь – чтобы кто-то был сыт, кто-то другой должен умереть.

– Ну, не будем так не будем, – усмехнулся Мстислав и внезапно поинтересовался: – Матушка, тебе известно, что князь Владимир умер?

Удивление Аделины выдали лишь едва заметно дрогнувшие ресницы.

– Нет, – сказала она.

– Только что дядька Часлав привез посла от Святополка, – сказал Мстислав. – Сейчас я буду принимать посла. Хочу, чтобы и ты послушала его.

Аделина кивнула головой:

– Хорошо. Я приду.

Мстислав вышел из беседки, но его окликнула мать:

– Погоди, Мстислав, я хотела бы с тобой переговорить.

Мстислав остановился. Аделина подошла к нему, взяла под руку и отвела на десяток шагов от беседки.

Оглянувшись на Первинка, который последовал за ними, промолвила:

– Первуша, оставь нас наедине.

Первинок прошел дальше на пару десятков шагов.

Убедившись, что никто их не может услышать, Аделина проговорила вполголоса:

– Мстислав, а что у тебя с Анастасией?

Щеки Мстислава порозовели. Он пробормотал:

– Матушка, с чего бы ты это забеспокоилась? Всё у нас вроде бы нормально… Или Анастасия на что-то жаловалась?

– Не жаловалась, – сказала Аделина. – Но чую, что вы охладели друг к другу.

– Так мы уже не мальчик и девочка, – сказал Мстислав. – И женились не от большой любви, а по политической выгоде.

Аделина вздохнула:

– Вот то-то и оно.