Побледнел воевода, загоготали казаки, схватили его за кафтан, потащили к мачте, подвесили под мышки, И пока спускали они на воду челны, пока считали вновь прибылых людей и расспрашивали их, кто и откуда, висел Беклемишев, вперившись взором в камышовые заросли. Потом его отвязали и бросили на берег.

Через несколько дней ободранный, израненный, Беклемешев прибежал в Астрахань к Хилкову; он рассказан астраханскому воеводе о своей беде, о том, как взяли его казаки хитростью и дерзостью и как его люди поддались дьявольскому обольщению воров и перешли на их сторону.

В тот же час отправил Хилков гонцов в разные места. Писал он на Яик, в Яицкий городок, стрелецкому голове Ивану Яцыну, чтобы был голова наготове и берег бы свой городок, потому что воровские казаки Стенька Разин со товарищи прошли протоками мимо Астрахани и, чаять, будут в походе на море и на Яицкий городок.

Писал Хилков о том и в Терский городок воеводе Ивану Ржевскому.

Грозная память полетела также к стрелецкому голове Богдану Северову. Недоволен был Хилков, что не перенял голова казаков под Черным Яром. Было наказано отныне идти ему по протокам вместе с Ружинским, Лопатиным и Голочаловым, всячески радеть за государево дело, «не так бы, — грозил воевода, — как ты под Черным Яром своею дуростью своровал, с воровскими казаки государевым служилым людем бою не дал и за ними для поиску не ходил».

Получил тревожное известие и князь Юрий Алексеевич Долгорукий на Москве, в приказе Казанского дворца. Сидел князь Юрий в своей палате, читал грамоту из Астрахани и корил себя за то, что упустил казаков в 1665 году. Надо было всех их, крикунов и бунтовщиков, повесить заодин, а теперь вот ищи ветра в поле. Кряхтел князь, наливался гневом. Ах, проклятое семя! Как теперь идти докладывать о таких грозных делах государю? Язык не поворачивается. Делает Стенька на Волге что хочет, и сколько еще бед может он принести.

Пока воеводы переписывались, слали грамоты в Москву, стягивали своих ратных людей к протокам, Степан Разин не медлил. Казаки быстро прошли по Бузану, не заплутались во многих речках и камышах. А потому не заплутались, что были с ними люди опытные — здешние рыбные ловцы и охотники. Встретили они казаков загодя, подсели к ним в струги, повели по чистому пути.

В пятый день июня казаки проплыли мимо Красноярского городка, отняли у здешних людей государевых ружья, всякие военные припасы, здесь же взяли с собой шесть человек вожей, которые знали многие пути по протокам. После этого Разин приказал плыть к морю.

К ДРУЗЬЯМ НА ЯИК

Велика Россия, на многие тысячи верст раскинулась она от западного польско-литовского порубежья до Камня и далее, до Великого океана, от южных, астраханских учугов и калмыцких степей до Колы, Варзуги и Мезени. И человек в России словно иголка в сене. А все же укрыться негде. За каждым, даже последним голутвой-забулдыгой, следило недремлющее око государево — воеводы, подьячие, стрелецкие головы, всякие мастера сыскного дела. Слухом и ведомством полнилась русская земля, собиралась молва о каждом из людишек, и каждый оказывался как на ладони. Куда укрыться, как сгинуть?

Велика Россия, на тысячи верст раскинулась она, и не проехать, не пройти по ней из одного конца в другой, и все же по всем окраинам, даже по самым глухим углам, шла молва о необычных Стенькиных делах. Из города в город на конях и стругах везли о том грамоты государевы гонцы. А вслед за гонцами и обгоняя их невесть каким образом, летела по весям и градам молва о Стенькиных чудесах. Будто одним взмахом руки останавливает Стенька караваны насадов и от одного его голоса вспять бегут стрельцы, а люди каменеют от его грозного взгляда. Будто колдун и чародей он великий, а рядом с ним по вся дни сидит на лодке черный поп Феодосий, который заговаривает его от всяких напастей; ни пуля Стеньку не берет, ни сабля. И вовсе уж тихо, с большой оглядкой говорили люди, что заступается Стенька за простой народ, а богатин да купчин не жалует, а боярских людей как увидит, так тут же побивать велит.

Крестились простые люди по углам, вздыхали, иногда и плакали от умиления и радости: смилостивился всемогущий бог — вот и у них, «голых» и убогих, появился заступник и радетель. Ловили слухи про Стеньку, таили их про себя, передавали в верные руки.

Шла молва про великие Стенькины удачи по донским городкам. Ликовала голутва, похвалялись «голые» люди собраться многими силами и идти вдогонку за Разиным. И вот уже в Черкасске узнали, что казак Микишка Волоцкий, прибрав с собою сорок человек и больше, собирается выйти вслед за Стенькой на Волгу. А в Голубинском городке черкасский выходец Ивашка Мызников мыслит также уйти к Разину, и собрал он с собой человек же с сорок.