Читаем Степан Разин полностью

В соседней Нижегородской губернии, близкой к Москве, тоже распространялась молва о восстании, «государе», выступившем против помещиков. «В народе не без сочувствия говорят о самозванце», — сообщал в конце 1773 года местный губернатор А.А. Ступишин главнокомандующему. Да и сам Бибиков, проезжая через губернию, не раз слышал «многие неосновательные и ложные молвы, пересказываемые не только простыми, но и неподлыми людьми». Власти, которые, естественно, квалифицировали эти слухи как преступление против существующего строя, привилегий дворян, ловили тех, кто подобные слухи распространял. Некоторых из эмиссаров, агитаторов посылал сам Пугачев для организации повстанческих отрядов. Посланцев его укрывали от карателей местные жители. В течение зимы крестьяне разгромили в Нижегородчине около 60 помещичьих имений.

То же происходило в Пензенско-Воронежском крае, на правобережье Волги. Крестьяне охотно ловили слухи о «настоящем Петре III», который находится под Оренбургом, не слушали манифесты императрицы. Они направляли посланцев к Пугачеву «осведомиться» о льготах, освобождении от податей. Так поступили крестьяне села Каврес Кадомского уезда. То же пытались делать и другие горожане, казаки. Но, как правило, добраться до Пугачева им не удавалось.

В селе Каврес двое беглых крестьян сообщили его жителям:

— Есть ныне за городом Казанью называющейся царь Петр Федорович, и у помещиков крестьян отнимает, и дает волю, а помещикам головы рубит!

Кавресские крестьяне, которые принадлежали заводчику А. Баташеву, намучились от злоупотреблений его приказчика, были «в отягощении от работ», постановили на сходе послать к Пугачеву депутатов — Козьму Те-рентьева и Сергея Лаврентьева. Они отстранили от дел выборного Афанасьева и старосту Михайлова. Взамен избрали «миром» Семенова и Васильева. Их представители сделали новую раскладку денежных повинностей, более справедливую, чем раньше. Тех, кто сопротивлялся, наказывали. Крестьяне вооружились, ходили по селу, били в набат, стреляли.

События в селе Каврес обеспокоили власти в Шацке, Кадоме, Воронеже.

Известия о «государе» распространялись все дальше от центра движения. Крестьянин деревни Анциферовой Московского уезда Петр Емельянов вез товары из Москвы в Тамбов. По дороге встречным людям говорил;

— В Москве ныне большая помутка… Государь Петр Федорович явился в Оренбург, и пишет он, чтоб государыня, не дожидаясь его, шла в монастырь. А крестьян хочет от бояр отобрать и иметь их только за своим именем.

В Шацкой и Тамбовской провинциях крестьяне распространяют в селах и городах воззвания-прокламации. Одно из них начинается призывом: «Пришло время искоренить дворянское лихоимство». Заканчивалось библейским изречением, носившим весьма угрожающий характер по отношению к дворянам: «В ню же меру мерите, возмерится и вам» (что-то вроде: как аукнется, так и откликнется!).

Местное дворянство, как и в других местах, напуганное вестями о расправах восставших с их собратьями, принимало меры, сорганизовывалось для возможного отпора, защиты своих классовых интересов, привилегий.

В районе Нижнего Поволжья, Заволжья местные жители «Пугачеву приклонились» под влиянием слухов, рассказов, действий его отрядов и эмиссаров, например, яицкого казака Дмитрия Лысова, посланного сюда самим «государем». Помещик Ставропольской провинции Булгаков сообщал, что там «поднялась уже чернь», которая «дворян разоряет»; сам он «едва… убежать мог». То же происходило во многих уездах, жители которых, прежде всего крестьяне, жаждали получить «вольность от господ». В восстание включились ставропольские калмыки, которые, но донесению Ставропольской канцелярии в Военную коллегию, «деревни и селы дворянския все без остатку днем и ночью… грабят, как пажить и весь домашний припас, так скот отгоняют и птиц… и другие чинят ругательства». Делают они это потому, что Пугачев «им грабить всех приказывает» (не «всех», конечно, а дворян, богатых людей), у «Пугачева толпы во всем том имеется надобность». К «бунтовству» калмыков «чернь… согласилась» — их действия поддерживали все местные бедняки.