Читаем Степан Разин полностью

Много тысяч шло за Степаном Разиным, и много атаманов у него было, а сидел он в своей избе в Симбирске, слушал ночью, как воет осенний ветер над Волгой, и казалось ему, что уходят у него все эти тысячи, десятки тысяч людей, как вода сквозь сито. Сидели и брели они по городам и селам, стояли на далеких дорогах и засеках; весь юг государства Российского, все понизовые города были его, разинские.

Но воевать так, как хотел он, их атаман, их батюшка, они не хотели, да и не умели. Приходили они по-прежнему скопом под Симбирск и скопом же уходили в леса по черте. И терялись их следы в Кадоме и Темникове, под Шацком и Тамбовом.

И не было больше вестей ни от Миши Харитонова, ни от Прокофия Иванова. Послал Степан грамоту Максиму Осипову под Нижний Новгород, чтобы шел Максим со своими многими тысячами назад, в Симбирск для общего с ним, Степаном, приступа. Но даже не ответил Осипов. То ли его, Степанов, гонец не дошел до курмышского и алатырского атамана, то ли сам Максим где-то увяз в нижегородских лесах, а может, уже стоит под пыткой или сидит на колу…

Потом приходили окольными путями вести: воюют атаманы, берут города. И спокойней становилось на душе Разина. Прибегали к нему люди, рассказывали, что небывалое дело творится на всей Руси, что начинает бунтовать чернь даже там, где он, Степан, вовсе и не рассчитывал. Вставали вдруг повстанцы под Тулой и Суздалем, близ Ефремова и Старого Оскола, около Коломны и Ярославля.

Добрые вести шли к Разину со Слободской Украины, по разным дорогам шли на Воронеж и Коротояк донцы: одни двинулись с Вешек, другие — из Паншина и Кагальникова городков. Уже 10 сентября отряд казаков дошел до Острогожска и ночью при поддержке здешних казаков и посадских людей вошел в город. А стоял во главе донских казаков разинский атаман Фрол Минаев.

В тот же час схватили в хоромах воеводу Василия Мезенцева и подьячего Ивана Горелкина и покидали в реку, взяли город в свои руки, выпустили всех тюремных сидельцев. В те же дни взяли казаки Ольшанск, и писал коротоякский воевода Ознобишин в Москву: «Ольшанцы с ними не бились, а воеводские животы разграбили». Ольшанский воевода Семен Беклемешев тоже был взят прямо в хоромах и брошен с раската.

Фрол Разин с тремя тысячами казаков в больших и малых стругах объявился уже неподалеку от Коротояка, прошел он Доном вверх, миновал устье речки Икорца. Леско же Черкашенин продолжал продвигаться Северским Донцом с конницей и судами с тремястами людьми, рассылая по-прежнему грамоты по всей Слободской Украине. 1 октября, к вечеру, взял Леско город Царев-Борисов. Ввели там казаки круг, разорили воеводу и воеводских людей и оставили город за собой. А оттуда пошел Леско на Маяцк, Чугуев, поднимая всюду людей именем Разина и своим собственным

К началу октября 1670 года Степан Разин твердо уже мог сказать, что там, где шли с боями его люди, устанавливались новые порядки, воля приходила на место притеснениям и тяготам простого народа, выводились все изменники-бояре, и воеводы, и дьяки, и подьячие, и новая свободная жизнь без крепостей и налогов, без воеводского кнута и приказного надзора строилась по городам и селам. И не беда, что шарпали где-нибудь крестьяне лишнего или кидали в воду, не разобравшись, какого-нибудь боярского человека, хотя и не было от него большого вреда. Новая, справедливая народная жизнь шла вместе с именем Степана Разина по Руси. И за эту жизнь стояли насмерть мужики по лесным засекам, лезли по приступным лестницам на крепостные стены уездных городов, ложились под пули и ядра в полевых боях с государевыми ратными людьми. И все ширилось и ширилось восстание, множились собрания бунташных людей, неистовствовали русские мужики, посадские люди, холопы, вырвавшиеся на свободу, неистовствовала и черемиса, чуваша, мордва, татары, ухватившие с приходом разинских людей волю.