Читаем Степан Разин полностью

В марте 1669 года Дорошенко, находясь в отчаянном положении, созвал Раду, на которой правобережное казачество решило уйти в подданство турецкого султана Мехмеда IV. Условия союза были во много раз выгоднее, чем те, что предлагала Москва. В обмен на военную помощь Османская империя предоставляла Правобережной Украине полную автономию, свободу от налогов и право голоса во внешней политике — это то самое, чего Разин хотел от Персии, и даже гораздо более. (Вот только казаки были не в большом восторге от подчинения туркам). Суховиенко с татарами напал на Дорошенко, тот пожаловался султану, султан приказал крымцам — своим вассалам — прекратить помощь Суховиенко, место которого вскоре занял уманский полковник Ханенко — ставленник Польши.

Несмотря на поддержку султана, дела у Дорошенко шли неважно. С точки зрения как Речи Посполитой, так и Москвы он являлся самозваным гетманом, марионеткой Турции и прав ни на какую часть Украины не имел. В том же марте 1669 года на Раде в городе Глухове гетманом Левобережной Украины был избран войсковой есаул Демьян Многогрешный, лидер промосковской партии, но себе на уме; воспользовавшись сложным внутриполитическим положением России, он заключил с царём договор, существенно ограничивавший возможность влияния Москвы на внутренние дела Запорожья, и считал, что отстоял независимость Украины. В этих условиях Разин не мог рассчитывать на массированную военную поддержку запорожцев. Многогрешный отказался даже обсуждать с посланцем Разина возможность совместного похода на Москву.

Что касается Запорожья, поддержкой которого ранее пользовался Дорошенко, оно раскололось на два лагеря: одна его часть отказалась признавать Дорошенко своим гетманом, другая — во главе со знаменитым кошевым атаманом Иваном Сирко (Серко) — поддержала. Сирко был непобедим в военном отношении; его так же, как Разина, считали колдуном и чародеем. Но в политике он был даже не то чтобы беспринципный, а скорее бестолковый человек и постоянно менял свои пристрастия: то был на стороне московского царя, то на стороне польского короля, то поддерживал Дорошенко, то становился на сторону его врагов, Суховия и Ханенко, то выступал против последних двух и снова защищал Дорошенко, то помогал русскому царю против турецкого султана и крымского хана, то шёл против царя заодно с султаном и крымским ханом. Пока что Дорошенко и Сирко своих соперников разбили, но был ещё могущественный Многогрешный, друг Москвы. В такой запутанной ситуации украинские казаки не могли и не хотели всей своей силой идти на помощь Разину — «уж лучше вы к нам».

Разин, надо думать, колебался, и «война против бояр» никак не могла быть у него в приоритетах. Либо война на стороне царя против Крыма (на Османскую империю, конечно, никто помыслить замахнуться не мог), либо на стороне Дорошенко и Османской империи против царя. Что предпочтительнее? Военной славой он мог покрыть себя в любом случае, но среди многочисленных украинских гетманов и атаманов вряд ли мог стать первым и даже равным. «Может, лучше всё-таки вы к нам?» И многие украинские казаки стали приезжать с отрядами, как было ещё до персидского похода; не исключено, что «черкас» к какому-то моменту в войске стало едва ли не больше, чем донцов. Осенью 1669 года прибыл с отрядом Леско Черкашенин (он уезжал на некоторое время к себе «в украины»).

Странно: шпионы один за другим доносили, что при них из донских городков и откуда бы то ни было к Разину «ниоткуды нихто не прихаживали» — а меж тем к ноябрю войско увеличилось с 1500 до 2700 человек. Этим сведениям можно верить, так как они исходили от разведчика, посланного Унковским, а у Унковского, как мы уже отмечали, разведка была поставлена хорошо. Ему рассказывали (из сводки 1670 года) царицынцы, которые слыхали от знакомых донцов, что Степан и Фрол Разины живут в Кагальнике со своими семьями и Разин «казаков де своих, которых тутошних прежних жильцов, отпускает в казачьи городки для свиданья родителей своих на срочные дни за крепкими поруками». Какими же такими «поруками»?! Денежными залогами, что ли? Или угрозами наказания для поручителей? И опять непонятно про жён казаков: если отпускали для свидания с «родителями», то жёны всё-таки были с казаками вместе? Не могло же в отряде Разина не быть ни одного женатого...