Читаем Степан Разин полностью

Ромодановский полностью подавил мятежи в Острогожске, Ольшанске и Маяцке, но никто не спокоен; коротоякский воевода Ознобишин весь январь пишет, что бандиты вот-вот к нему придут; продолжаются слухи: «воровские казаки» пошли туда, вот-вот придут сюда... то ли в Кашин, то ли в Ефремов, а города не защищены; какие-то отряды напали на «ратных людей» в деревне Ярославцево Каширского уезда, какие-то — под Старым Осколом; какой-то стрелец Тихонов говорил в Свияжске, «бутто Великий Новгород и Псков от тебя, великого государя, отложились»; какой-то крестьянин Бессонов на допросе заявил: «Где де вам Стеньку Разина розбить»; какой-то казак Кореневский в Смоленске, выпив пива, восхвалял Разина и был бит кнутом на козлах; сам Разин уже под Псковом...

Марций: «По рассказам весьма серьёзных людей я знаю, что Разин, тайно и переодевшись, чтобы не быть узнанным, приходил в Москву и разослал отсюда своих людей, чтобы они узнавали, каковы настроения русских». Это очень любопытное утверждение, но оно вряд ли может соответствовать действительности: агенты Разина в Москве наверняка бывали, но появиться там ему лично было бы чересчур большим риском. Хотя стопроцентно исключить такую возможность нельзя: местонахождение Разина в конце октября — начале ноября 1670 года документально не установлено. Скорее всего, конечно, он так и сидел в Царицыне, пытаясь связаться с оставшимися на свободе атаманами и навербовать новых людей. В начале декабря Ромодановский писал в Разрядный приказ (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 283): «А с Царицына де крестопреступник и изменник вор Стенька прислал во все донские городки своё воровское письмо, чтоб ис тех донских городков казаки шли в Царицын, и он де, Стенька, станет им давать хлебных запасов по 5-ти чети да денег по 7-ми рублёв человеку. И в донских де, государь, городках в Паншине и в Пяти Избах казаки збираютца многие люди...»

Вскоре появились сведения, что Разин вернулся на Дон. Жители Самары 21 декабря рассказали воеводе Плещееву (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 412), что к ним приезжал какой-то царицынец и рассказал: «Вор де Стенька стоит ныне на Дону в Паншине городке. А пришол с одними донскими казаками не з большими людьми. А достальных де воровских казаков он всех оставил на Царицыне и поставил караул у Пяти Изб, чтоб с Царицына на Дон опричь донских казаков никаких людей не пропущать, а как пойдут, и их велено побивать до смерти!» А некий яицкий казак сказал, что Фрол Разин «прибежал с украины на Царицын, а с ним 30 человек, и ныне стоят на Царицыне». Какого числа кто куда прибежал — неизвестно. Сообщение о Паншине, видимо, ошибка: большинство информаторов утверждали, что Разин обосновался в Кагальнике. Хотя мог и в Паншин заглянуть. Из многократно цитировавшегося допроса казака Данилова: «И вор Стенька Разин, оставив своего воровского войска в Царицыне с 500 человек, пошол к себе на Дон в городок Кагальник, где его, ворова, жена... А с ним пошло воровских казаков человек с 60 или со 100, которые ему верны». Данилов сообщил также, что сейчас (10 декабря) идёт пятая неделя, как Разин из Царицына уехал, и что казаки, оставленные там, разбегаются, потому что голодно. Что касается Фрола Разина, то он, возможно, ещё в октябре в Царицыне встретился с братом, но мог и быть послан туда из Кагальника. От Кагальника до Царицына всего один день верхом — могли ездить туда-сюда постоянно.

О дальнейших событиях известно в основном со слов донского станичного атамана, недавно выдвинувшегося в первые лица Войска, Родиона Калуженина (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 2. 27 января 1671 года), приехавшего в Москву с ежегодным посольством; доклад он делал не только в Посольском приказе, но и в приказе Казанского дворца — ещё бы, такие важные сведения. По его рассказу, Разин тотчас после своего появления в Кагальнике, около 30 ноября, пришёл в Черкасск. Не тотчас, раз к 10 декабря он уже пять недель был на Дону; это важно, так как означает, что государственный преступник целый месяц спокойно жил на Дону (причём людей и оружия при нём было всего ничего) и строил новые планы, а черкасские атаманы по-прежнему пальцем не шевелили, чтобы взять его.

Итак, он «пришол» и «учал говорить войску всякие розвратные слова, и атамана Корнила Яковлева и иных старшин и ево, Родиона, хотели убить ночью. А в то же время в войске была меж казаков рознь, и совету меж ними не было, и боялись друг друга. И в то время затем поиску над ним, вором Стенькою, учинить было нельзя. А казака де Василья Шепелева, которой прислан к ним на Дон с Москвы великого государя з грамотою, он, вор, бил и посадил в воду».