Читаем Степан Разин полностью

Разин вернулся в Кагальник, Яковлев жаловался в Москву, что нет жалованья и хлеба, ему ставилось условие: поймать Разина и прекратить «воровство». Но по-прежнему ни одной попытки подобного рода Яковлев не сделал. Интересные показания дал 6 июля 1671 года в Посольском приказе донской есаул С. Игумнов (Крестьянская война. Т. 3. Док. 112) — о том, что после убийства Евдокимова «они, атаманы и казаки, об том к великому государю не писали и станиц не присылали. А после того по его ж великого государя указу присылай с его ж великого государя грамотою воронежец Семён Берескин, и они того присыльного отпустили ни с чем, и к великому государю ни о чём не писали и станицы не присылали ж». Дальше — больше: оказывается, из Москвы были посланы есаул Артемий Кривой и казак Василий Шепел, и этого казака Разин тоже приказал убить, а атаманы опять ничего царю не написали. Причина очевидна: черкасская старшина ничем абсолютно не могла объяснить Москве своё бездействие. Мы же можем объяснить его лишь наличием какой-то договорённости между Разиным и его крёстным отцом.

Кагальник между тем наверняка бурлил: никто не понимал замыслов атамана. Ясно было, что к лету куда-то пойдут, но куда? Наверняка проводилось множество кругов и ещё больше совещаний в узком кругу. Логинов: «Ждали, какое слово скажет Разин, но тот молчал, а спрошенный впрямую, немедля беленился, швырял на землю саблю и кричал, что не хочет больше быть старшим и пусть казаки выбирают себе другого атамана». Возможно, он сам не мог ни на что решиться. В середине мая — так получается по показаниям подьячего Данилы Михайлова (Крестьянская война. Т. 1. Док. 110), ссылавшегося на казака Косого, — Разин с четырёхтысячным войском отправился недалеко, в Паншин, и там некоторое время продолжал собирать донцов, «черкас» и всяческих беглых, которые, по словам подьячего Михайлова, шли «безпрестани». Предположительно тогда он встретился с отрядом Василия Уса, давно сбежавшего с Дону и находившегося уже год неведомо где. Ус был тотчас назначен есаулом.

Ус был такой же донской казак, как и Разин, быть может, и в более давнем поколении. Но беллетристы почему-то определили его в мужицкие вожди (за что?!), и вот он уже поучает политически безграмотного атамана (надо сказать, в беллетристике Разину всё беспрестанно, как малому дитю, выговаривают за что-нибудь). С. П. Злобин:

«— Пришёл тебя звать в кумовья, крешати бояр, да хотел прежде кума поближе видеть. Ты — казак, я — казак. Нам едина дорога, Василий!

— Мы не казаки, а мужики, Степан Тимофеич! — ответил Василий. — Мужик за правду мужичью встаёт, а вы для корысти да озорством. Нам волю свою добыть, чтобы землю взять, хлеб пахать в поте лица, по божью веленью, а казаки... тьфу! Земли у вас — море без края; поглядеть — то черным-черна, от жиру аж лоснится вся на солнце, в горсти помять — то как пух... А нет чтоб пахать!.. Ты казакам норовишь, не народу! Князем стать хочешь, казацкий уряд в Понизовье устроить... Ну, скажем, стрельцы к тебе набегут, ну, станет, наместо Черкасска, Астрахань город казацкий... Ныне ты Волгу и Яик возьмёшь — ещё того более дармоедов станет. Бояре посмотрят: страшна казацкая сила! — и скажут тебе: “Давай мирно жить, Степан Тимофеич, служи государю добром, а мы тебе хлебное жалованье, и денежное жалованье, и пороховую казну будем слать, и меха, и сукна”. Держава казацкая станет! <...>

— А худо кому?

— Мужику — землеробу! Ему ещё дармоедов на шею прибудет... А станет народу тошно, и всею Русью подымется он побивать бояр, да дворян, да вас, казаков...

— За что же казаков? — удивился Степан.

— За то, что работать не хочешь, а ложку тянешь!.. Не то ты надумал, Степан, — сказал Ус. — Не державу казацкую надо народу.

— А что?

— А всю Русь воевать у бояр! — прямо сказал Василий и поглядел на Разина.

— Всю Русь?! — повторил Степан. — Эко слово великое молвил, Василий!.. Куды занесёт! Ру-у-усь! — будто прислушиваясь к самому звуку, задумчиво повторил Разин.

— Бояр побивать на Руси, Степан, чтоб нигде не осталось им места, а жизнь по-казачьему ладить, как у Черкасов: те пахотны казаки — казаки, те торговые казаки — и они казаки, тот бочар, тот кузнец — и те казаки... Живут, сами себе обирают старшину, а время пришло воевать — за сабли берутся да в Запорожье!..

Но Разин почти не слушал Василия. Величие замысла поразило его. Он мыслил сложить воедино казачьи земли, собрать их под одного атамана, а этот покрытый бессчётными язвами (Ус был болен какой-то кожной болезнью. — М. Ч.) богатырь вон что надумал!..

— Русь воевать! Ведь эко великое слово-то молвил! Другого такого-то слова на свете не сыщешь!.. — задумчиво глядя в угли костра, повторил Степан. — Мечтанье! — вдруг оборвал он, словно опомнившись».