Читаем Степан Халтурин полностью

В первое время своего пребывания в Петербурге Степан не имел доступа к существовавшим в столице подпольным кружкам, о которых знал понаслышке еще в Вятке. И вот однажды он совершенно неожиданно встретил своего бывшего преподавателя из Вятского земского училища — Котельникова.

С его помощью Халтурин получил постоянную работу и познакомился с несколькими народниками, которые вели революционную пропаганду среди рабочих. Сразу же после того, как Халтурин получил работу в мастерской учебных пособий братьев Топорковых, он вступает в один из подпольных рабочих кружков.

Из воспоминаний Г. В. Плеханова и С. М. Степняка-Кравчинского видно, что Халтурин познакомился раньше с «лавристами», чем с «бунтарями»[5]. Однако точно установить, в какой именно кружок он вступил по приезде в Петербург, пока не удалось. Известно лишь, что его знали уже в конце 1875–1876 гг. как видного пропагандиста и что у Степана Халтурина были уже достаточно широкие связи с активными участниками рабочего движения столицы и с видными пропагандистами-народ-никами.

Халтурин возглавил рабочую библиотеку и сделал все, «чтобы приохотить своих товарищей к чтению». Через полтора года после приезда в Петербург Степан Халтурин занимал уже видное место среди революционных пропагандистов столицы.

Плеханов в своих воспоминаниях пишет: «Не знаю, когда именно и при каких обстоятельствах захватило его революционной волной, но в 1875–1876 гг. он был уже деятельным пропагандистом»^{37}.

Как пропагандист Халтурин выгодно отличался от большинства пропагандистов того времени из числа интеллигенции. Обычно занятия в рабочих кружках проходили таким образом: пропагандисты приходили на созванные рабочими-организаторами (а то и старшими артели) сходки и здесь выступали с докладами или лекциями, проводили читки и собеседования на различные темы. Так, например, программа занятий с фабричными рабочими, которые вели революционные народники, включала в себя обучение грамоте, арифметике, истории, географии, проведение бесед о Разине, Пугачеве. Иногда на таких занятиях пропагандисты из народников рассказывали о западноевропейском рабочем движении, о Первом Интернационале.

В кружках передовых заводских рабочих вели занятия более квалифицированные пропагандисты. П. А. Кропоткин, выступавший с лекциями в кружках передовых заводских рабочих столицы, вспоминает, что слушатели его «…хорошо были знакомы с Лассалем, Миллем и т. д.; любили потолковать о „железном законе заработной платы“, о классовой борьбе и классовом самосознании, о коллективизме, а также и о свободе…»^{38}.

Но пропагандисты-народники из интеллигенции не вели никакой организационной работы среди своих слушателей. У Халтурина же пропагандистская работа шла параллельно с организационной.

Занимаясь активной пропагандой в мастерских, где он работал, Халтурин держал постоянную тесную связь с рабочими различных заводов, помещавшихся во всех концах города. Для него не составляло большого труда в один и тот же день проделать путь от Невской заставы на Васильевский остров, а оттуда — в Измайловский полк. Всюду поспевал Халтурин. Везде у него были преданные друзья из местных рабочих.

4 марта 1876 г. Халтурин перешел работать столяром на Александровский механический завод Главного общества российских железных дорог.

С поступлением на этот крупный завод революционная деятельность Халтурина усиливается, его связи с революционными кругами Петербурга расширяются, растет его влияние на столичных рабочих.

Под личным влиянием Халтурина увеличивалось количество рабочих, вступавших в кружки, которых становилось все больше. Вопрос об объединении кружков в единую рабочую организацию столицы становится вполне реальным. И передовые рабочие Петербурга, среди которых Степан Халтурин пользовался большим влиянием, приступили к ее созданию. Это было в конце зимы 1876 г.

О первом организационном собрании Г. В. Плеханов вспоминает: «Нужно заметить, что у меня собрались лучшие, наиболее надежные и влиятельные люди из петербургских рабочих-революционеров. Многие из них уже подвергались преследованиям по делу о революционной пропаганде 73–74 годов (из которого вырос потом знаменитый процесс 193-х) и, сидя в тюрьме, много учились и читали. По выходе на волю они опять горячо принялись за революционную деятельность…»^{39}