Я вышел из кухни, прошел по гостиной и вошел в комнату через дверь, подошел по ковру к Поле. Каждый шаг сопровождался неприятным хлюпаньем. Я сел на колени около нее и положил руку ей на плечо.

— Я никогда не должен был впутывать тебя в это, — сказал я.

Она держала рыбку на вытянутой ладони.

— Кто сделал это? — Дюйм синей дымки, полоска желтого, тусклый глаз мертвой рыбы. — Это был Макинтайр? Он как-то узнал, следил за нами?

Разве Эрни не говорил, что Макинтайр был как пикша с бороденкой? Разве пикша охотится на маленьких рыбок?

Я поднял глаза и увидел парад рыбьих тел, приколотых к стене под портретом Ансела Адамса из Йосемита. Три ряда по пять рыбок, как счет сбитых самолетов на фюзеляже истребителя.

Пятнадцать рыбок. Пятнадцать имен умерших на моих стенах, на стенах в квартире Кэрол.

— Нет, — сказал я. — Это был не Макинтайр. Это был кто-то еще, кто очень зол из-за того, что произошло на шоссе Рузвельта. И он хочет причинить боль мне и любому, кто сотрудничает со мной. Это также был человек, который выслеживал людей и забирался к ним в дома.

Пола встала и начала вытаскивать гвоздь из одной из загарпуненных рыб. Когда рыба была освобождена, она показала ее мне.

— Colisa Sota, — тихо сказала она. — Бирюзовые полоски на оранжевом фоне, как сумасшедший отпечаток пальца. Красивая, такая красивая. Подводное полотно. — Она аккуратно положила рыбку на верх кучки, рыбий погребальный костер. — Вот посмотри. Я знала каждую рыбку в аквариуме: Poecilla, Xiphophorous, Botia. Даже с закрытыми глазами я могла видеть их краски, их формы, маленькие движения и рывки, которые отличали их друг от друга. Я знала, что и как они ели, их репродуктивные циклы, их маленькие личности. Некоторые могли подумать, что я сумасшедшая, но я знала их каждую индивидуально, у каждой были свои привычки.

Я не думал, что она была сумасшедшей. У рыболовов из Версовы была своя гордость, почему же ее не может быть у женщины-рыбницы с Дикон-авеню?

Пять лет я не знал ни где жила Пола, ни то, что она была матерью огромной подводной семьи. Единственный раз, когда у меня появились догадки, был в рыбном ресторане. У нее на лице был удовлетворенный вид, когда ей принесли тарелку Махи-Махи в порту на Южной улице.

— Я никогда не знал, — сказал я. — Они, должно быть, были очень красивыми.

Она передернула плечами:

— Я могу достать еще рыбок. Теперь их можно заказать по Интернету. — Ткнув меня в ребра, она добавила: — И мне наплевать, как у тебя все болит, ты можешь помочь мне прибраться.

Несмотря на весь ее непокорный вид, я знал, что часть ее была сокрушена, избита и вывернута наизнанку вместе с ее семьей. Ее невосстановимая часть.

44

Пола не шутила. Час спустя я начал убирать приблизительно с десяток полотенец с мокрого ковра. Была готова еще целая куча тряпок, чтобы продолжить сушку ковра. Мстительные потерпевшие с шоссе Рузвельта не могли встать между Полой и сухим ковром. Разбитое стекло было убрано, водоросли, галька и другие атрибуты аквариума уже покоились в черных мешках для мусора. Рыбок видно не было, и Пола не сказала, как она от них избавилась.

Только открытое пространство между кухней и комнатой свидетельствовало о глубокой ране, которая появилась в душе Полы.

Я знал, что нам не следовало оставаться в ее квартире. Те, кто совершил нападение, могли вернуться. Но уборка была важной, можно сказать, символичной. Поле надо было совершить ритуал, как мне тогда на берегу Аравийского моря. Поэтому всему остальному придется подождать.

— Фин. — Это была Пола. Я не слышал, как она вошла в комнату. — Хватит убираться. Нам надо уходить сейчас. Что ты собираешься делать?

— Брат Джей Джея Карлсона Конрад Карлштайн. Я собираюсь проникнуть в его дом и посмотреть, что я смогу там выяснить.

— А если он дома? — спросила Пола.

Как всегда, Пола задала ключевой вопрос.

— Надо будет вытащить его из дома. Каким-то образом…

— Может, я смогу вытащить его из дома. Где он живет?

— Ойстер Бей. Небольшой домик на пляже, которым владел Джей Джей. Нет, Пола. Ты не пойдешь со мной. Тебе не следует участвовать в этом деле. Это означает, что мы должны идти каждый своим путем. Ты сделала уже больше чем достаточно.

— Пляжный дом в тени большого особняка на холме, — монотонно произнесла Пола, ее глаза были закрыты, губы скривились в ухмылке, как будто она вспомнила что-то очень плохое.

Кэрол ничего не говорила о большом доме поблизости, лишь то, что дом на пляже располагался за яхт-клубом на Центральном острове, там был перешеек, изгибающийся, как согнутая ладонь, который формировал Ойстер Бей.

Кто-то ворвался в жизнь Полы, нарушил границы ее владения, оставил ее рыбок умирать. Он, не церемонясь, искалечил душу Полы.

— Большой дом, — тихо проговорил я. — Там Макинтайр надругался над тобой?

— Я еду с тобой, — сказала она.

— Конечно…

— А как ты собирался добраться туда? — язвительно спросила Пола. — Кто бы показал тебе, где это все находится? Или ты думал, что дорогу тебе укажет идея? На острове не ходит общественный транспорт.