Первое имя было ДЖЕССИКА. Красной краской. На месте, где раньше висела карта Манхэттена в рамке 1890-х годов. Карта лежала на полу, стекло и рамка были разбиты.

Следующее имя было ЭББИ.

Затем ЭЙЛИН и ДЖАФИРА. Резкий красный цвет, грубые мазки, вокруг букв сделаны брызги в стиле Джексона Поллока.

На стене в коридоре написаны имена: РЭЙ, КОННОР.

В гостиной-столовой: СЕФ, РОЗА, СОЛ.

Все картины валялись на полу, изгаженные и забрызганные краской. Картина Центрального вокзала была неузнаваемой.

ДЖОН, КАРЛА.

Семейные фотографии были разорваны на мелкие кусочки, рамки разломаны и разбросаны.

ПЭТТИ, ХАРРИ.

Диван и кресла изорваны в клочья. Обеденный стол расколот. Стулья сломаны и тоже разбросаны. Телевизор без монитора. Музыкальный центр кровоточил проводами.

ДЕЙВ, ЧАК.

Системный блок компьютера был буквально выпотрошен: в разных углах валялись материнская плата, процессор и блок памяти. Пол представлял собой зловещую, воняющую палитру, состоящую из содержимого моего холодильника.

У ТВОИХ ЖЕРВ ЕСТЬ ИМЕНА, УБЛЮДОК.

Пропущенная буква Т в слове ЖЕРТВ каким-то образом подчеркивала ту слепую ярость и ненависть, которая подпитывала каждый удар кисти.

Меня ненавидели. Было неважно, что я не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное отношение к себе. Меня ненавидели. Это было так просто, так ужасно. Все мое тело болело, но я продолжал стоять, чувствуя, как у меня под ногами плющится стекло, дерево, сыр, оливки, осколки моего хрупкого местообитания.

Я вспомнил, что Кэрол говорила мне о граффити, нарисованном на бордюре шоссе Рузвельта. Дерьмо случается.

«А что-нибудь еще случается?» — думал я.

— Может, вызовем полицию? — спросил Терри.

— Нет, — ответил я, не раздумывая. — Давай возьмем пару вещей и поедем к тебе.

Терри тщательно осмотрел беспорядок.

— Как они вошли? Никаких признаков взлома. У кого-нибудь еще есть ключ?

— Только у управляющего, — сказал я. — Не важно. Давай соберем вещи и уйдем отсюда.

Я пошел в спальню. Единственное, что осталось на месте, были выключатель и лампочка. Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы я оценил его старания.

Кровать была выпотрошена. Моя одежда разбросана и разорвана, измазана красной краской.

— Одежду купим тебе завтра в первую очередь, — Терри стоял за мной. Он осторожно положил руку мне на плечо, чтобы поддержать, не причиняя боли. Я был в оцепенении.

— Пойдем, — сказал я.

Входя в квартиру, я не обернулся, а просто захлопнул входную дверь. Теперь я смог прочитать, что было написано на внутренней поверхности двери.

И ТЫ УБИЛ МЕНЯ. ДОГАДАЙСЯ, КТО БУДЕТ СЛЕДУЮЩИМ.

41

Когда двери лифта открылись на первом этаже, я сразу же услышал какой-то шум. Выйдя из-за угла, за которым располагались лифты, я очутился перед стеной неугасаемого света вспышек фотоаппаратов.

Я не мог определить, сколько журналистов столпилось в вестибюле. Я стоял лицом к лицу с огромным морем ртов, выкрикивавших вопросы. Мне в лицо ткнули микрофоны. Я прикрыл глаза, и мы с Терри начали прокладывать себе дорогу. Терри раскачивал моим чехлом для костюма, как накидкой матадора.

Когда я проходил мимо стола консьержа, он наградил меня ослепительной улыбкой.

— Я пытался предупредить вас, — сказал он, — но, к сожалению, ваш телефон не работал.

Мы вышли из здания, но моя свита ни на шаг не отставала от нас. Журналисты крутились вокруг, как осы вокруг сладенького.

— Не трогайте его, — закричал Терри. — Он ранен. Не навредите ему.

Как ранен? Кто его ранил? Неслись вопросы со всех сторон. Почему ранили его? Вы сами себя ранили? Вы пытались совершить самоубийство? Вы совершите новую попытку?

Нам удалось сесть в машину.

Мы были окружены. Лица, вспышки, рты в окнах. Травля ради крови.

Терри нажал на клаксон и немного двинулся вперед.

Люди, которые толпились впереди машины, поняли предупреждение и начали медленно расходиться.

Терри до упора вдавил педаль газа. Конечно, это была не «Макларен F1», но, когда я посмотрел через заднее окно, толпа достаточно быстро удалялась.

Мы выезжали из Центрального района.

— Я хочу поехать к Кэрол. Район Трибек.

— Ее там нет, Фин, — сказал Терри. — Ты звонил, помнишь?

— Она не подняла трубку. Это не означает, что ее там нет. Послушай, Терри, ты уже достаточно сделал. Просто подбрось меня туда, а я уж сам доберусь.

— Эрни не понравилось бы, если бы я бросил тебя, — сказал он.

— Эрни мертв, он разрешил мне ехать в Бомбей, он сам замешан во всей этой грязи. Какое ему вообще дело до меня?

— У Эрни был свой собственный кошмар, — тихо сказал Терри.

Мы подъехали к дому Кэрол. Казалось, все было спокойно: пара полуночников бродила по тротуару, мужчина, выгуливавший собаку, наклонился, чтобы подобрать ее экскременты. Машина «скорой помощи» промчалась мимо нас, чуть не снеся дверцу потрепанного автомобиля Терри, когда я широко открыл ее, не подумав.

Мы вошли в дом. В холле никого не было. В здании не было ни консьержа, ни лифта. Мы поднялись на третий этаж. Рана на бедре жгла все сильнее по мере преодоления каждой скрипучей ступеньки.

Мы с Терри уставились на дверь квартиры Кэрол.