Читаем Стенка на стенку полностью

Встретиться договорились в парке Северного речного вокзала. Место во всех отношениях было удачным: несмотря на близость Ленинградского шоссе, здесь было малолюдно, и можно было спокойно беседовать, совершенно не опасаясь чужих ушей.

Парк был почти диким, поросшим высокой, по пояс, травой и кустарником. В кронах лип вольготно чувствовало себя семейство воробьиных, и ближе к рассвету округа оглашалась соловьиной трелью. Единственное, что указывало здесь на присутствие цивилизации, так это лавочки, разбросанные хаотично в самых неожиданных и глухих местах, да еще тропинки, посыпанные мелким гравием.

Михалыч давно обратил внимание на то, что у отставного генерала была слабость к старым скверам. Точнее, через эту скрытую страстишку наглядно прорезалась его крестьянская натура, сызмальства привыкшая к соседству со всякой божьей тварью.

Генерал Львов уже сидел на лавочке, когда у входа в сквер появился Михалыч в сопровождении двух телохранителей. Герасим Герасимович с аппетитом втягивал в себя горьковатый дым импортной сигареты, как будто это был не табак, а настоянный на пчелином меду клевер.

Заприметив шедшего по тропинке Михалыча, он отшвырнул окурок и поднялся. Он как бы невзначай повел головой, но этого было вполне достаточно, чтобы донять, – парни, сидящие на соседней скамеечке и неторопливо распивающие по бутылочке пива, и молодая женщина у ограды в темных больших очках, монотонно качающая детскую коляску, и есть его безопасность. Нельзя было сказать, что Львов не доверял Михалычу, скорее всего, дело обстояло как раз наоборот, просто он привык именно к такому, заведенному много лет назад порядку.

Телохранители Михалыча предупредительно отстали и позволили старикам в теплом приветствии легонько похлопать друг друга по плечам. После чего они присели на скамейку.

– Ты не изменяешь местам встреч, – мягко улыбнулся Михалыч.

– Знаешь, просто очень люблю природу. Подышишь лесным дурманом, послушаешь голоса птах и как будто побывал на родной Смоленщине.

Михалыч знал о привычке генерала пускаться в словесные этюды. Порой Герасим мог говорить очень цветисто, длинно, и создавалось полнейшее впечатление, что он вызывает собеседника в сквер исключительно для того, чтобы разгрузить переполненную эмоциями душу.

Михалыч улыбнулся. По обыкновению, он готов был слушать излияния старинного приятеля и даже принял сочувствующую позу – отвел плечи назад до предела и слегка приподнял подбородок. Но генерал неожиданно повернул тему:

– Тебе не кажется, что наша беседа не прерывалась вовсе?

Старый вор насторожился:

– Есть такое дело. Но как бы там ни было, мне всегда приятно с тобой общаться.

Парни на соседней лавочке пили пивцо не спеша. С первого взгляда можно было подумать, что они только притрагивались губами к зеленоватым горлышкам бутылок. Питие им было явно не в кайф. Михалыч готов был поспорить, что напиток они поглощали безалкогольный.

– Возможно, я не стал бы отрывать тебя, дорогой мой Михалыч, от твоих воровских дел, но, судя по информации, которой я располагаю, твоему ближайшему другу грозит нешуточная опасность.

– Кому же?

Михалыч мгновенно ссутулился, понимая, что теперь бессмысленно принимать позу благодарного слушателя. Генерал говорил о серьезных вещах.

– Владиславу Геннадьевичу – вот кому!

– И от кого именно?

– От кого же еще? От органов внутренних дел! – Отставной генерал искренне удивлялся наивности старого приятеля. – От них, родимых.

Михалыч выглядел спокойным. Но сердце у него забилось испуганной птицей.

– Признаюсь, не ожидал этого. Выходит, неверно гласит пословица, что ворон ворону глаз не выклюет. У него, я полагал, там тылы надежные.

Герасим Герасимович пожал плечами.

– Ты, Михалыч, отстал от жизни. Времена меняются стремительно. Сегодня ты в фаворе, а завтра в жопе! Видал, как в Кремле смена караула происходит: р-раз рокировочка – и все новые лица! Так и в МВД. Сегодня одни на плаву, завтра – другие, и тех, прежних, топить начинают. Я так думаю, теперь в правоохранном ведомстве новые веяния начались. И всех ваших «тыловиков» разогнали. Словом, передай своему смотрящему… или как там его… что над его головой сгущаются тучи. И учти, Михалыч, я ведь это говорю тебе по дружбе, просто так. У меня тут никакого личного интереса нет.

– И ничего конкретного тебе не известно?

Герасим Герасимович хитро прищурился:

– Кое-что известно. Например, что охотничью лицензию выдали некоему бандиту Николаю Радченко по кличке Колян. Иначе – Глухарь. Эмвэдэшный кадр из Сибири.

– Колян? – встрепенулся Михалыч, припоминая недавний разговор с Варягом.

Точно: Владислав тогда упоминал эту кличку и спрашивал у него, не слыхал ли о таком. В ту пору Михалыч не слыхал…

– Спасибо, Герасим. Это важно. Ты еще, может, что посоветуешь?