Читаем Стенание земли полностью

Похвала царя служит ответом на обвинения, выдвинутые халдеями против иудеев. Царь, издавший ранее повеление поклоняться истукану (3:10, 12), теперь издает новое повеление, запрещающее хулить еврейского Бога (3:29).

Снова царь не решается обратиться прямо к Богу. Встретившись лицом к лицу с Богом, он ведет себя так, как будто этой встречи и не было. Он видел четырех человек, и его внимание было особенно привлечено именно к четвертому (3:25). Теперь же он называет только троих, не упоминая о четвертом. Конечно, он начинает свою речь словами, которыми обычно начинается молитва: "Благословен Бог..." (3.'28)66. Но в действительности он остается сторонним наблюдателем.

Его теология является верной. Навуходоносор говорит о Боге как о едином Боге, как о Боге, Который спасает. Но для него Бог существует и действует только по отношению к евреям. Он не считает Его своим Богом. Бог евреев не является для него Богом в полном смысле слова. Эта ограниченность религиозного мышления Навуходоносора заметна в его речи: "Бог Седраха, Мисаха и Авденаго... избавил рабов Своих", потому что они "надеялись на Него" и подвергли риску свою жизнь, но не стали "поклоняться иному богу, кроме Бога своего" (3:28). Для Навуходоносора религия Израиля по-прежнему остается этническим явлением. Поведение евреев расценено как героический поступок, в котором они проявили верность скорее своим народным традициям, чем Богу-Вседержителю-, единственному истинному Богу. Навуходоносор признает могущество этого Бога, он даже признает Его могущественнее всех остальных богов: "Нет иного Бога, который мог бы так спасать" (3:29). Однако царь не вверяет себя Ему. Дело не доходит до обращения и перемены религии.

Можно находиться какое-то время под впечатлением и даже быть потрясенным чудом и силой доказательства; можно даже

признать существование чего-то высшего, единого и неповторимого - и в то же время прочно держаться за свои привычные взгляды и утверждать: "каждому своя религия". Причина такой непоследовательности проста: религия перенесена в социологическое измерение со всеми его ценностями и традициями. Так возникает стремление "оставаться дома", избегая трудностей, неприятностей и даже приключений. Нужно большое мужество, чтобы извлекать уроки истины и применять их в конкретных ситуациях своей жизни. К примеру, человек знает, что у него есть вредная привычка, связанная с едой или питьем, с образом действия или мышления, и в то же время он не спешит избавиться от нее. Человек так устроен. Легче продолжать действовать неверно, даже зная об ошибочности своих действий, чем сделать решительный поворот, проявить последовательность и жить в соответствии с истиной. И чем сильнее человек привязан к обществу, в котором живет, тем труднее ему сделать решительный шаг. Для царей, священников, политических деятелей, богачей, для всех, кто добился успеха, для всех, кто уютно чувствует себя в своем обществе, кто добился уважения и престижа, - для всех них это является почти невозможным.

Помимо всего прочего, царь издает указ, разрешающий религию евреев. Отныне всем запрещается хулить Бога евреев под страхом смертной казни. Положение полностью меняется. В начале главы всем "народам, племенам и языкам" (3:4) было приказано поклониться истукану. Теперь то же самое обращение, адресованное тем же самым людям (3:29), звучит в повелении, обязывающем проявлять уважение к иной религии.

Это происходит не потому, что Навуходоносор понял значение терпимости. Его новый указ продиктован не стремлением обеспечить уважение ко всем религиям. Речь идет только о еврейской религии. А как обстоит дело с другими религиями? В результате завоеваний Навуходоносора теперь в Вавилоне сосуществует множество разнообразных религий. "Все народы" присутствуют здесь. Конечно, религия Израиля - это единственная религия, отличившаяся своей непокорностью, и уже поэтому она заслуживает особого уважения. Но статус привилегированной религии, который Навуходоносор дает еврейскому

вероисповеданию, показывает, что он признал его превосходство над остальными. В этом заключается главная причина изменения его позиции. Издание указа обусловлено не желанием царя быть терпимым, но открытием истины, доставляющей ему беспокойство. Доказательством этому является тот факт, что он сопровождает свой указ угрозой уничтожения. На самом деле за таким "миссионерским" усердием, переходящим в ярость и призывающим "огонь с неба" (Лк. 9:54), скрывается стремление уклониться от своих обязанностей по отношению к Богу.