И почему Юля не прокрутит мне те кадры, что успела заснять своей камерой? Да, почему?

«Фиолетовая грязь»!

Сделать это тайком самому?

Или всё-таки пойти к своему психоаналитику?

Жаль, что так и не удалось вырвать у той, своей спасительницы хоть небольшой клок её рыжих волос, хоть волосинку. Вот уж я бы забрался в её геном, разложил бы по полочкам все её эрэнки, дээнки, все митохондрии и рибосомки... Вычистил бы до йоточки эти её Авгиевы конюшни... Вот уж я бы... Уф!..

Юлька - зараза!..

Эх, как жаль, как жаль, что... что...

Жаль, конечно, и мои новые фирменные («Speedo») очки. Что касается трубки, то у меня есть запасная. И бог с ними, с плавками... Не жалко!..

- Постой, постой, - просит Юля, протягивая к моему левому плечу свою правую руку, - не шевелись, пожалуйста!

В чём дело?!

- Что это? - теперь спрашивает Юля, коснувшись своими пальцами моего плеча.

Я тоже, свернув шею и кося глаза, с удивлением пытаюсь рассмотреть своё плечо. А Юля уже бережно двумя своими чуткими пальчиками снимает с плеча золотую ниточку волоса и, найдя его начало, начинает методично наматывать его себе на указательный палец:

- А... бэ...вэ...

Я смотрю на неё, смотрю во все свои оба глаза.

- ... жэ... зэ... и...

Я тоже включаюсь в изучение алфавита:

- ...о... пэ... рэ... сэ... тэ!

- ...эс, - говорит Юля.

- Что «эс»?

- ...тэ-э-э-эээ...

Это «тэ-э-э-эээ» мы произносим уже вместе.

- ...ууу, - гужу я дальше паравозиком.

- Нет никакого «у», - говорит Юля. - Есть только «тэ»! Таня, Тоня, Тамара...

Мы молча смотрим друг на друга, она спрашивает:

- Кто?

- Что «кто»?

Она бережно снимает волос с пальца и кладёт это золотоволосое колечко снова мне на плечо.

- Таня, Тоня, Тамара? - снова спрашивает Юля, пристально всматриваясь в мои глаза.

- Какая Тоня, какая Тамара?! - возмущаюсь я.

- Тебе лучше знать, - говорит Юля.

Само собой разумеется, что мысль о Тине не приходит мне даже в голову. Единственное, о чём я печалюсь: неужели нет в этом золотом колечке, прожигающем калёным железом мое хилое плечико и так яростно требующем своего бриллиантика, неужели нет в этом божественном волоске его na4ala-na4al - волосяной луковицы? Не может же быть, чтобы не было!

Есть! Конечно, есть!..

Эта печаль меня радует!

Ух, и доберусь я, золотая моя Тинико, до твоего генома!

Что тогда запоёшь, милая моя?

Уф!..

- Слушай, - спрашиваю я потом, - а что ты мне читала, ну, помнишь... из ноутбука? Кто это был?..

- Но правда - тонко?

- Ну, так... По-моему не совсем...

- Правда-правда, - возражает Юля, - там - правда...

Я вижу, как эту чью-то виртуальную компьютерную правду думают Юлины глаза.

- Юлька, - вдруг ору я, хватаю её под мышки и кружу, кружу по паркету, кружу и кружу, чуть не падая!..

- Сдурел что ли?..

Сдурел!

- Надеюсь, тебе не скучно со мной так, как с Той... компьютерной? - спрашиваю я.

- С тобой соскучишься...

Но как, думал я, как она, Та, вся совершенно лишённая всяких одежд, могла удерживать эти немыслимо лазурные стены живой воды, когда мы шли с нею совсем рядышком рука в руке, продираясь сквозь эти водные хляби как Ева с Адамом сквозь кущи своего Рая, с каждым шагом приближаясь к тем белым звёздам на бледно-фиолетовом небе с белым-белым весёлым солнцем, дающем своим белым светом надежду на новую жизнь?

Как?..

На новую...

Я думал и думал...

Почему голая до последней ниточки, до последнего волоска?

Как Венера Милосская!

Потому что Богиня?

Я думал и думал...

И ещё этот её осколок... Точь-в-точь, как и та самая, что...

Тинина?..

Где же он? Куда я его задевал?

Ага, вот!..

Ну-ка, ну-ка!.. Сейчас мы тебя поисследуем...

Где моя лупа?!!

Глава 14

Слежку за нами я заметил еще в городе, когда мы шли с рынка.

- Малыш, - сказал я, - нам нужно поторопиться, нам до ночи нужно успеть...

Я взял ее за руку, она подчинилась моему требованию безропотно: надо так надо! В моей руке не ощущалось тревоги, мы шли как школьники, рука в руке, как счастливая пара с покупками перед свадебным путешествием. Ни я, ни она ни разу не оглянулись, даже когда остановились на перекрестке перед загоревшимся красным, пропуская, словно сорвавшихся с цепи псов, шумно спешащие машины. Не было произнесено ни слова. О том, что вдруг появилась угроза для жизни (Вдруг! Как крик!) она узнала по тому, как я обратился к ней, предлагая свою руку: Малыш! Не Ю, не Ли, не Юль, не Юсь, не Юшенька, а Малыш! Это был сигнал тревоги. В таких случаях она верила мне и подчинялась безоговорочно.

- Ты за рулем, - сказал я.

Она повернула голову в сторону и рассмеялась так, чтобы смех был слышен всем вокруг.

Две-три минуты ушло, чтобы добраться до машины, и вот уже приятно заныло сердце мотора. Этот звук всегда вселял нам надежду. Да, в машине мы чувствовали себя в безопасности, хотя опасность уже надвигалась мордой джипа. (Я успел заметить ее краем глаза в боковом зеркале заднего вида), точно так же, как это было в Валетте.

- Ты говорил, там тебя спасла Тина, - говорит Лена.

- И там, и тут, и... Знаешь, вот у каждого есть ангел-хранитель. Мне кажется, что Тина как раз... Нет, не кажется - так и есть! Если ты помнишь, на Святой Земле, когда я гонялся за Юркой...