Читаем Стена плача полностью

- Не веришь?! Есть даже такой рассказ - «Ожидание Пенелопы»! Она его ждала-ждала, а он...

Я верю.

- Да, - говорит Юля, - я читала!

Три дня на Крите - как один миг. Как дань её детству. Затем - Санторини!.. Она не была здесь, признаётся Юля, сто тысяч лет! А я здесь впервые! Что мы здесь не видели за стеной тысячелетий?

Мы же прибыли сюда не просто так...

- Да, - говорит Юля, - я понимаю: работа есть работа.

Снова работа!..

Да - работа! Это же ясно как день: где бы мы ни были и чем бы ни были заняты, мы всегда и всюду выполняем свою работу. Мы нанизаны на неё, как ночные мотыльки на свет лучины, как бабочки на булавку, как шмат сочной баранины на шампур, как... планета на собственную ось... Мы сгораем, сохнем, жаримся, крутимся, крутимся... Ради чего?! Если бы я спросил сейчас Юлю, что заставляет нас так вертеться вокруг собственной оси, она бы сказала...

- Рест, - спрашивает Юля, - о чём ты думаешь? Я уже третий раз спрашиваю тебя, как бы ты...?

- Йуу, - спрашиваю я, - ты считаешь, что для нас это обязательно?

- Что?

- Ну... лететь на этот...

- А как же! Но ты мне так и не ответил.

- Что?

Бывает, что мы просто не слышим друг друга. Не понимаем! Но как только речь заходит о том, насколько мы, так сказать, друг другом пропитаны, Юля тотчас находит ответ:

- Вот настолько аж, - она поднимает обе ладони над головой, - переполнены!.. Через край!

- Как что? - спрашиваю я, зная её непременный ответ.

Юля, счастливая, смеётся:

- Ты же знаешь, - произносит она радостно, - как осенние соты мёдом!..

Медовые соты - это наш пароль.

- Вот послушай, - говорит она. Затем читает:

«... подбираясь к тебе на мягких лапах до острой границы запаха, я узнавала о тебе всё больше и больше... Дневная суматоха гасла в тебе, как опущенная в воду головка спички... Вести замирали, прежде чем дойти до тебя, и раздумывали над содержанием. Ты вообще был любимчиком судьбы...».

- Что это? - спрашиваю я.

Юля продолжает:

«... на шажок приближаясь, я узнавала тебя всё лучше... по молчаниям, по привычкам, по рисунку походки... Я хотела узнать твой секрет... Найти ключик от тебя, который ты прятал от всех... Выведать рецепт любовного зелья, которым ты опоил мир вокруг себя...».

- Что это? - спрашиваю я ещё раз.

Юля лишь на секунду умолкает, чтобы справиться с собой. Затем:

«... я любила бы тебя, будь ты хоть чуточку несовершеннее...»

Юля отрывает глаза от ноутбука, задумавшись, долго смотрит в окно, затем смотрит на меня, продолжает:

«...но ты был идеален. А это было так больно, так больно...».

Снова пауза. Будто Юля примеряет то, что читает на себя. И на меня! На нас! Но... Я тут ни при чём!

«... и не найдя за что зацепиться, я оставила тебя целому миру - любить и восхищаться! Лететь на тебя, как на варенье или свет лампы под абажуром... А я предпочла бы лететь на грубый, рваный, искренний костёр, а не на ласковый свет лампы, умеющий притворяться безопасным и нужным...».

Я не помню, чтобы Юля при мне когда-либо плакала. Только однажды... в телефонную трубку... Я пытался её утешить и даже развеселить... А её слёзы падали, падали мне на лицо, на губы, на руки... Я собирал их в ладони... Сквозь тысячи километров и верст... Падали... Соль обиды... Или... Я так и не выяснил тогда до конца. А она - не рассказывала... Но какие могут быть тут обиды? Просто не всегда всё складывается наилучшим образом. Не всегда. Наилучшим...

- Да, - добавляет она, - умеющий притворяться...

- Юшаня, - произношу я, нежно прикасаясь к её плечу, - зачем ты всё это мне читаешь?

Юля, вытаращив на меня глаза, мизинцами обеих рук смахивает с глаз бисеринки слёз. Я не совсем понимаю этой её сиюминутной сентиментальности, стою рядом, тупо смотрю. Не понимая.

- Тут вот ещё, - произносит Юля, совладав с собой:

«... мне стало скучно искать твой секрет...».

Новая пауза.

- Я не притворяюсь, - зачем-то оправдываюсь я. (Шапка горит?)

На это Юля улыбается и мотает головой из стороны в сторону - не притворяешься.

- Надеюсь, тебе не скучно? - спрашиваю я.

Юля только мотает головой: нетнетнет...

Скукой - и не пахнет!

И если уж быть точным, логически точным и даже придирчивым, то ни о какой скуке не может быть и речи, когда ты на пути постижения... Пока ты в пути к вершине... Нет ничего слаще страсти покорения - это знает каждый, кто лез, срываясь, и полз, и сдирал кожу собственных пальцев, и падал, и висел на волоске... И - покорил... И только, когда она уже распласталась под победительной твоей подмёткой, твоя вершина, вот только тут и становится скучно - некуда лезть, хоть вой... И каждый твой новый шаг - только вниз, только вниз, в жуткую скуку...

Так?..

- Похоже, - соглашается Юля.

У нас же скукой и не пахнет!

Значит, - Санторини... (Или Тира, или Тера, или Фира, или Фера...). Архипелаг Киклады. Если смотреть на этот архипелаг с космоса, он напоминает разинутую крокодилову пасть - бррр... Пасть, вовсю грозяще распахнутую над малюхонькой каменной медведицей (остров Тирасия), которую то и гляди так и квакнет своими каменными челюстями (островами Палеа-Камени, Неа-Камени и Аспро) эту Тирасию...

Жуть!..

Если смотреть из космоса.