Читаем Стена плача полностью

- Ну, сейчас-то, - спрашивает Лена, - сейчас-то ты можешь сказать, чем она...

- Сейчас, конечно, сейчас определённо, но тогда...

- Да ты уже это рассказывал.

- Так мы и жили в Майями, притираясь. День, ночь, день, ночь... Она рассказывала мне историю Востока в таких подробностях, что у меня кожа бралась пупырышками. И не только Востока! Меня поразили её кругозор и эрудиция! Многое из того, что я слышал, я слышал впервые. И чувствовал себя первоклашкой! И всё принимал на веру! Да! Мне даже стыдно было задавать вопросы, чтобы не подвергать сомнениям её слова. Спорить же с Тиной было бы проявлением крайнего невежества. Я не смел, я просто не смел. Только слушал и слушал, поражаясь своей несмелости. Мне казалось, что Тина приукрашивала свой рассказ всякими мистическими придумками. Я не совсем принимал всё, что она говорила относительно улучшения породы людей и повышения ответственности за... Но когда она произнесла свое «мы - небожители», я на какое-то время лишился дара речи. Я, конечно, улыбался, кивал в такт её утверждениям, но, признаюсь, что-то там ёкнуло в груди: что если всё это правда? Я и до встречи с ней кое-что знал о контактёрах и энелотиках, о том, что инопланетяне-де, испокон веков посещали нашу планету, воровали наших женщин, что-то там экспериментировали с обезьянами и ДНК... да мало ли об этом говорили, писали в газетах или трещали по ТВ, чтобы держать какие-то там сенсационные рейтинги. А тут вдруг живая Тина! Помню, как сейчас, я просто остолбенел, когда она, мы брели как раз по чудесной пальмовой аллее, когда Тина сказала просто:

- Мы не отдельно взятая семья, мы - потомки очень уважаемых и влиятельных в своих кругах родов. И нас объединяет одно - мы все потомки небожителей.

Я готов был забраться на пальму, чтобы признать в себе обезьяну. И дело здесь было вовсе не в том, что я испугался присутствия инопланетянки - я признал Тину... Ты не поверишь - богиней! Это невероятное чувство! Я, скажем, легко мог себе представить встречу с Иисусом, ведь я с Ним прожил всю свою сознательную жизнь и даже написал об этом целый роман («Дайте мне имя»), но ехать в машине и затем жить в одной квартире с настоящей богиней - это увольте! Этого я даже представить себе не мог!

- Представляю себе, - говорит Лена, - как ты там наложил в штанишки. И что, всё это правда? Ты веришь в то, что ты сейчас несёшь?

- Мы как-то сразу, с первого слова нашли с Тиной общий язык. С первого знакомства. С первого взгляда. Так бывает... Знаешь, флюиды взаимной симпатии... бац! И ты побеждён... Бац - и в дамках...

- Знаю...

- Такая чудесная неземная приязнь... Бац!.. И ты...

- А как, ты хоть помнишь, как вы с ней познакомились?

- Помню! Стихи... Я услышал её на каком-то литературном портале... «...из самой лучшей бумаги, из самого светлого риса девочка сложит кораблик, возьмет в свои руки розу, лилию или птицу и уплывёт по морю туда, где белеет берег из самой лучшей бумаги...».

Бумажный кораблик, бумажная девочка с бумажной розой в руке... Бумажная лилия... бумажный берег... Стихи как стихи... Бумажные...

- Не скажи, - говорит Лена.

- А что?

- Не могу объяснить пока что, но...

- Вот и я тогда... Мое замешательство было... Меня словно кто-то остановил: «Стой! Куда несёшься так прытко?!».

Бумажный кораблик...

Чудо произошло, когда я услышал её голос: я увидел в её руках птичку, какого-то воробышка, вылепленного из глины, она разжала свои пальчики и воробышек выпорхнул: фрррррррр... Это, конечно, было чудо, чудо... Мы впервые встретились взглядами... У неё были глаза... Да, это были глаза богини... Ореховые... Ты видела ореховые глаза?

- Ореховые?

- Ну, знаешь... такие... Там всего столько намешано... И дело даже не в цвете - такие рыжевато-небесно-бурые... как болотная тина, затягивающая тебя, завлекающая... но искрящиеся изумрудными бликами... Одним словом...

- Ореховые?

- Ага, божественные... А пальцы - в глине... Которая в её руках ожила!.. И я мог запросто прикоснуться к её руке и, казалось, мог запросто взять её на руки, богиню! И нести, куда захочу... Потом...

- Потом ты проснулся?..

- Нет уж, нетушки-нет... Это был не сон, это была явная явь. Понимаешь, яааа...

- Вернись в Майями...

- Да. Да-да... Представляешь, я не слышал ни разу, чтобы она смеялась. Ну, просто! Я бы сказал, что она вылитый сангвиник. Это такая крепенькая порода людей, которые... Ну, они просто каменные какие-то! Я думал: зануды-зануды... Им что ни говори - горохом о стену! В том смысле, что из них не выдавить ни смешинки. Я понимаю, есть серьёзные темы, когда не до смеха! Но когда есть удачная шутка - мне удержаться ну, просто...

- Нет же, нет! - возразила мне Тина, - сангвиники во всём находят позитив и с радостью принимают то, что даёт им жизнь. Как подарок! А смешливость или нет - это уже личные свойства каждого.

Тина, признал я, - не смешлива. Зануда-зануда? Этого я тогда просто не знал. Потом я признал занудой себя...

Я сказал:

- Мне кажется, Ты забыла, что такое смех.