Читаем Стена Бурь полностью

Было очевидно, что эти варвары ничего не знают про бессмертных. Участники экспедиции, которых постоянно окружали взгляды, полные восхищения и изумления, уже начали чувствовать себя чуть ли не творцами всего сущего.

Они стали вести себя более надменно по отношению к хозяевам, требовали общества местных женщин, не важно, хотят те того или нет. Когда шайка матросов Криты удовлетворила свою похоть, изнасиловав нескольких туземок – экспедиция Мапидэрэ состояла по большей части из мужчин, – обиженные женщины, одна из которых оказалась вождем льуку, пришли в ярость и явились в компании друзей и соратников требовать справедливости, прихватив палицы и боевые топоры.

Адмирал решил, что необходима демонстрация силы, и, вместо того чтобы отступить на города-корабли вместе с провинившимися членами экспедиции, отдал морякам приказ удерживать рубежи и, если понадобится, принять любые меры по защите лагеря дара.

Результатом этого противостояния стало одностороннее избиение. Льуку никогда прежде не приходилось сражаться против металлического оружия и луков, и после схватки на земле осталось семнадцать мертвых туземцев, тогда как из людей Криты только один был ранен. Тем не менее адмирал отдавал себе отчет в том, насколько противник превосходит их числом, поэтому приказал всем вернуться на корабли и приготовиться к отплытию, если дело вдруг примет скверный оборот.

Но пэкьу Тенрьо лично пришел извиняться – он встал на берегу на колени и умолял Криту вернуться. Решив, что впечатлил вождя варваров демонстрацией силы, адмирал согласился, отвергнув возражения наиболее осторожных советников.

– Этим людям даже неизвестно употребление металла, – бросил он презрительно. – Ну какую угрозу могут представлять дикари? Да они наверняка трепещут перед нами! Пожалуй, в каком-то смысле, рай мы все-таки нашли – только бессмертные в нем мы, почти боги в глазах этих людей!

На самом деле льуку были знакомы с металлом, просто материал этот встречался редко, разве что в виде случайных кусков, валяющихся в степи, – видимо, то были остатки падающих звезд. Только у самого пэкьу и влиятельных вождей льуку имелись грубые металлические украшения, которые изготавливали, придавая нужную форму при помощи ударов молота.

Теперь Крита потребовал, чтобы льуку признали главенство Дара и императора Мапидэрэ в лице адмирала как его личного представителя. Пэкьу с готовностью согласился и стал обращаться с Критой как с повелителем и господином.

Таны льуку пришли в бешенство и взирали на своего короля в недоумении, но власть пэкьу Тенрьо была так незыблема, что никто даже не возразил ему.

Следом Крита пожелал, чтобы льуку снабжали его воинов женщинами – из-за недостатка которых прежде всего и возник раздор. И снова пэкьу сразу согласился и поручил нескольким вождям-женщинам и их дочерям лично ублажать чужеземцев.

Таны Тенрьо в очередной раз были потрясены покорностью своего правителя, но снова беспрекословно подчинились ему.

«Воля этого народа сломлена, – размышлял Крита. – Маленькая демонстрация силы дает большие результаты в общении с дикарями».

В некотором смысле он даже восхищался гибкостью пэкьу Тенрьо. Его народ столкнулся с неизмеримо превосходящей его расой, и король варваров мудро предпочел покорность бессмысленному сопротивлению.

* * *

А потом среди льуку вспыхнула эпидемия некоей странной болезни. Новый недуг не походил ни на какой другой, поражавший племена раньше. Люди кашляли, на коже появлялись нарывы, многие умирали. Повсюду воцарился траур, потому как в каждой семье кто-то умер.

А вот пришельцев из Дара зараза не трогала. Пошли шепотки, что это кара Все-Отца и Пра-Матери, ниспосланная пэкьу Тенрьо за его трусливую политику.

Распространителей подобных слухов Тенрьо казнил, а заодно напомнил танам, что это он привел свой народ к победе над агонами. Пэкьу сказал, что теперь он ведет льуку по новой тропе, просто они поймут это лишь со временем.

Постепенно мор прекратился.

– Мы стали больше похожи на пришельцев, – заявил Тенрьо. И было неясно, огорчен он этим или обрадован.

* * *

– История, которую ты мне рассказываешь, совсем не похожа на ту, которую я услышал от льуку, – заметил Луан.

– И скоро вы поймете почему, – пообещал Ога.

* * *

Чтобы еще больше выслужиться перед новыми господами, Тенрьо как собачонка повсюду ходил за людьми из Дара, стараясь предугадать все их запросы и удовлетворить все желания.

Воины льуку смотрели на своего короля с крайним презрением, но его это совершенно не трогало.

Поскольку сплошные кивки и улыбки наскучили «повелителям Дара» – этот титул был в ходу между офицерами Криты сначала как шуточный, но затем прижился, хотя никто из них не был достаточно знатным, чтобы претендовать на ранг истинного аристократа, – Тенрьо стал засыпать чужеземцев вопросами, сопровождая их жестами и кривляньем. Таким образом он давал понять, что не прочь услышать истории, как строились великие города-корабли, и заверял, что испытает восторг и благоговение, если господа покажут ему, как на деле управляют этими судами.