Читаем Стеклобой полностью

Иван прибывал в незнакомые города с праздничным настроением завоевателя. Все на новом месте было для него несметным богатством бескрайних возможностей. Дары прятались тут и там, находить их было легко и приятно. Народец отличался наивностью и доверчивостью, а отдельных хитрых и несговорчивых господ он вычислял сразу и дел с ними старался не водить. Был Иван весьма расчетлив, и, чутко следя за городскими настроениями, быстро сбивал группу свободолюбивых и обязательно состоятельных молодых людей. Вместе с ними он принимался отчаянно бороться за революционные идеи в составе тайного кружка. Весело и с огоньком он выкачивал из них некоторые суммы и оставлял их по прошествии времени в полнейшем удовольствии от собственной смелости и яростной борьбы с режимом. Борьба отчасти состояла в мелком хулиганстве по адресу полицейского участка, отчасти в полуночных беседах на тайных явочных квартирках. В основе же она была посвящена сбору средств для поддержки товарищей из главного штаба. Штабом, товарищами, выездными акциями, гонителями и преследователями был сам Иван. Иногда своих приятелей он сдавал полиции, чтобы гонения все же имели место, а у режима был яростный оскал и воплощенная подлость. С полиции Иван также получал заслуженное, и таким манером можно было безбедно и с интересом жить. Накопив изрядную сумму (заодно поигрывая в карты в приличном обществе), укрепив связи с городскими властями и заручившись поддержкой какого-нибудь юного революционера с богатым папенькой, Иван покидал город, оставляя после себя ворох слухов и легенд.

Теперь же по всему выходило, что оставаться здесь более невозможно. Денег совсем не было, взять привычными путями их было неоткуда, разве что отомкнуть комнатку хозяйки, пока та будет в церкви.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза