Читаем Стеклобой полностью

Город принял ее без лишних вопросов, приведя к нужным людям. На проходной стекольного завода ей подсказали, куда пройти, и вскоре она уже стояла посреди небольшой внутренней площади. С доски почета на нее смотрели молодые и гордые лица. Их взгляды обещали, что будут следить за ней строго. Наверное, ее коса до пояса понравилась заведующему кадрами — Варе выделили отдельную комнату. Она внесла туда два роскошных немецких чемодана из крокодиловой кожи и сразу почувствовала себя дома. Первое время она все радовалась — мой стул, моя кровать, мой шкаф, мое зеркало. Не наш, не папин, не собственность Москонцерта, а ее — Вари Кузнецовой. Так вот устроены люди — даже в самые страшные времена они держатся за мелочи. Кругом война, ни одного знакомого лица, может, завтра никого не останется, а вот на тебе — мой шкаф. Хотя шкаф был очень красивый, с витыми медными ручками, резными птицами и оленями, в пару к такому же резному зеркалу.

Несколько дней и ночей в квартире никто не появлялся. Варя возвращалась туда после работы, растапливала печку в кухне, приникала щекой к гладким изразцам и плакала ни о чем, о сущих пустяках, может быть, о забытом дома красном шарфе, может быть, о сквозняке из неплотно закрытой форточки. А может быть, немного о Володичке. Но однажды вечером ее встретила в дверях строгая, вытянутая в струну женщина с рыжими волосами. Оглядела Варю с ног до головы и, сухо поздоровавшись, исчезла в своей комнате.

Вскоре выяснилось, что соседка с красивым и странным именем Александрия будет новой Вариной начальницей, а ее приемная — Вариным рабочим местом. Рассудительная и требовательная, она обращалась к Варе «милочка» и ожидала от нее предельной точности в словах и делах. И хотя она казалась холодной и высокомерной, Варя была только рада этому. У нее была работа, никто ее не жалел, и не было времени на выматывающие мысли.

Через месяц ей случайно передали письмо от отца, он ездил по фронтам с концертами вместе со своим хором. В письме он сильно волновался, не понимая причин бегства, и просил срочно телеграфировать. Но Варя ничего отвечать не стала, только опять немного поплакала возле печки.