Читаем Стеклобой полностью

Романов послушно побежал наверх, и ему не хотелось думать ни о том, как Макс здесь оказался, ни о том, откуда он знает о папке: как всегда, всему найдется логичное объяснение. Макс приехал, Макс — это мозг, а значит, теперь все будет хорошо.

Оливия лежала в мультипликационной позе замороженного на бегу зверя. От шума романовских шагов она очнулась, но от хлопнувшей на сквозняке двери тут же снова потеряла сознание. Романов завернул ее в первую попавшуюся под руку куртку, с кряхтением ухватил этот кокон и потащил вниз. Трижды пришлось останавливаться и отдыхать — Оливия соскальзывала, несвоевременно проявляя признаки жизни. На уровне второго этажа задыхающийся и вконец обессиленный Романов услышал одинокие аплодисменты. В его кресле сидел Макс, подпирал кулаком щеку и насмешливо смотрел на потрепанного Романова с собакой.

— Внимание, обжигающе горячие новости! Наш мэр, собственными руками и даже, не побоюсь этого слова, ногами совершил исторический, хотя нет, лучше — истерический, хотя нет — героический поступок и спас собачку. Благодарный хозяин подарил ему мешок собачьего корма. Читайте в свежем номере!

— Ты бы эту собачку с шестого этажа спустил, тогда бы по-другому заговорил! — Романов хотел было пройти мимо, чтобы уже вручить эту тушу взволнованному хозяину, но Макс остановил его:

— Ладно, давай сюда. — Он протянул руки и перехватил Оливию, а Романов в который раз беспрекословно его послушался.

— Давай переоденься, смотреть на тебя противно. Смени мокрые штанишки. — Макс мотнул головой, и Романов увидел чистые брюки и рубашку с кроссовками, аккуратно сложенные на подлокотнике кресла. Под ними лежала черная папка.

— Только не копайся. И вообще, хоть бы спасибо сказал, спасаешь тут его антиквариат, надрываешься, а он недоволен. Потом вернемся, вытащим. — Макс спустился по лестнице и, шикарным пинком открыв дверь, вывалился на улицу. Романов услышал приветственные крики и аплодисменты, быстро натянул одежду, сунул папку за ремень и выбежал вслед за Максом.

На улице все кардинально изменилось. В небе висели угольно-черные плотные дымные тучи, внутри которых что-то варилось, в некоторых окнах бушевало пламя. В центре двора уже стояли две красно-белые машины, тут и там сновали пожарные в зеленоватых брезентовых комбинезонах. Так, машины все-таки нашли. Паника и суета набирали обороты. Куда девался этот…

— Сссобаку из гггорящего дома?! Ммммужчина! — прокричал незнакомый старичок над ухом Романова и, толкнув его в бок, стал пробиваться сквозь толпу. К Максу, уже окруженному со всех сторон, стягивались люди. Его предлагали качать, а он только отбивался, белозубо улыбаясь. О том, что за собакой отправился Романов, никто уже не помнил.

Когда Романов протиснулся вперед, Петр Пиотрович бережно держал на коленях Оливию, рядом с Максом стояла Света и смотрела на него таким взглядом, будто он мог прекратить творящееся вокруг безобразие одним движением брови. Слезы у нее, кстати, совсем высохли, только на щеках оставались черные разводы. И ей очень шло быть вот такой заплаканной, встрепанной и совсем отстраненной от него, Романова. Наконец-то появилась дистанция, с которой ее можно было, наконец, разглядеть.

Вскоре веселье улеглось. Седой пожарный уже докладывал Максу, что военные прибудут не раньше завтрашнего утра. Бэлла, завернутая в одеяло, все спрашивала про компенсации, дергая его за рукав. На скамейке были разложены карты и списки. Макс указывал пожарному на какую-то точку.

— Машины перебросьте сюда, здесь будет забор воды. Лагерь погорельцев пока на площади, обеспечьте подвоз питания, вечером переместим в помещение школы, пока там все готовят, — он говорил негромко, но слышно было каждое слово.

Люди всё подходили с вопросами, а он отвечал всем обстоятельно и неторопливо, не забывая пожимать руки сочувствующим и едва заметно поглаживать Свету по плечу. Бродившая корреспондентка «Вечернего желающего», наконец, нашла очевидную мишень для репортажа и, отбегая и приседая, фотографировала Макса на фоне дымящегося дома. Кирпичик сидел рядом на корточках, уставившись в карту, и, поправляя сползающие очки, внимательно следил за тем, куда указывает Макс. И вроде бы ничего сногсшибательного он не выдумывал, и решения его были простыми, каждый взрослый человек смог бы организовать спасательную операцию таким образом. Но все внимали его словам с благоговением, как если бы он каждого вытащил из огня или прикрыл собой их личную амбразуру.