Читаем Стеклобой полностью

— Не хотите говорить, не надо, — надулся старик. Он опрокинул еще одну рюмку. — А про завод мне запрещено вам рассказывать под страхом выселения, вы же в курсе!

— Забудьте, дело сделано. Лучше скажите мне, — Романов устроился на подоконнике, — как главный… кто вы у нас там? — Романов закрыл глаза, легкое опьянение многообещающе цепляло его своим большим крылом. — Бонусолог? Как же мне понять, что у меня за бонус?

— Чтоо?! — изумился Беган-Богацкий, и брови выгнулись на его лбу как две мохнатые радуги. — Вы не чувствуете?!

— Нет, наверное вы мне Родионом Федоровичем все бонусы отшибли! — прошептал Романов. Всадники в голове унеслись прочь, пыль улеглась, и на их месте гулял лишь веселый ветер. На душе было легко.

— Да погодите вы! — воскликнул Беган-Богацкий. — Подождите, подождите, — замахал он пухлыми ладошками, — не отвлекайте меня своими шутками. Вы правда не чувствуете?

— Клянусь вам.

— Но позвольте же, позвольте — это невероятно! — Беган-Богацкий подошел вплотную и заглянул Романову в глаза. Потом отошел и начал разглядывать Романова так, словно увидел его впервые. — Значит, вы… Я даже не знаю, что еще предположить… Очевидно, что вы, вы… — он даже покраснел от волнения.

— Ну, что же я? — не вытерпел Романов.

Беган-Богацкий зажмурился и ткнул в Романова пальцем:

— Вы потомок Мироедова!

— Еще бы, у нас столько общего. Например, деревянная нога, — отозвался Романов. — А Маргарита Ивановна — моя названая сестра.

— Прекратите. Я должен вас изучить, вы феномен! Вы удивительный! Наливайте! — Старик потянулся к пустому графину, хотя язык у него уже основательно заплетался.

— Это ваше пойло — феномен удивительный, — Романов выхватил графин у него из рук.

Беган-Богацкий опять надулся:

— Немедленно, я требую, извинитесь перед настоящим саке!

— Не перед кем уже. Как думаете, банкет внизу еще долго будет? — Романов выглянул на площадь, где все еще не стихала музыка.

Беган-Богацкий обиженно молчал, но потом отозвался:

— До двух часов.

— Идемте, тихо спустимся и пополним запасы, — сказал Романов и решительно направился к люку.

Они с грохотом спустились вниз. Ноги Романова совершенно не слушались, хотя голова была ясной. Старику пришлось дважды ловить его за шиворот, чтобы Романов не рухнул с крутой винтовой лестницы.

— Дальше только вы, меня сразу заметят, — Романов выглянул в банкетный зал из коридора.

Там они увидели эпическое полотно: пол и стены были покрыты растаявшей и присохшей пеной, некоторые шторы оборваны, разбита пара окон, но публика за нарядными накрытыми столами ничем не выдавала беспокойства — вероятно, бурные события уже утихли.

Романов, покачнувшись, принялся инструктировать старика:

— Только ведите себя не… непринужденно, — он одернул уже изрядно помятый пиджак.

Беган-Богацкий отмахнулся и на цыпочках выдвинулся в сторону столов. Со звоном скинув два стакана со стойки, о которую он запнулся, старик добрался до центра зала, где его мог видеть каждый желающий. Затем он перебежал к дальней стене и, пластаясь по ней, двинулся к бару. «Крадущийся тигр — это его фирменное», — мрачно подумал Романов. Он с отчаянием следил за стариком и еле успел спрятаться от трассирующего взгляда Воробья, которая бродила по залу с полной тарелкой еды, как будто искала голодных птенцов, чтобы накормить. Вот сейчас они и найдут друг друга. Романов даже отвернулся — к чему наблюдать эти батальные сцены, обратно старик, конечно, уже не вернется. Тем не менее, когда Романов снова поднял голову, Беган-Богацкий маневрировал среди изрядно повеселевших гостей обратно, высоко поднимая колени. Из карманов у него высовывались различные свертки, из-за пазухи задорно торчали перья зеленого лука, под мышкой маняще поблескивала бутылка коньяка. Старик помедлил возле стола с десертами и умудрился схватить свободной рукой большой кусок торта. Романов приготовился аплодировать окончанию успешной операции, но тут, коварно напав со спины, за бутылку коньяка ухватилась Воробей.

— Это для руководящего сектора, верните спиртное в бар! — воскликнула она, поставила тарелку с едой на пол и вцепилась в бутылку двумя руками.

— Я по его поручению! — Старик дернул за бутылку, и противница поехала вслед за ним по скользкому паркету в своих лаковых туфельках без каблуков.

До двери оставалось совсем немного, когда, заметив входящую в зал Александрию Петровну, он остановился как вкопанный. Потеряв равновесие, Воробей выпустила бутылку, и старик, воспользовавшись этим, быстро присел за длинным столом и на четвереньках пополз к двери.

Он ворвался в коридор и, прокричав шепотом: «Удалось остаться незамеченным, провиант со мной!» — стал взбираться наверх, ловко переступая коротенькими ножками по железным ступенькам.

Поднявшись, они заперли люк и разобрали добычу. Романов уважительно хмыкнул, кивнув на бутылку коньяка, а потом подбросил ее с разворотом и поймал рукой за спиной. Бутылка чуть не выскользнула.

— Вас только и посылать. По-вашему, это «незаметно взять»? Что там у вас? — Романов развернул свертки. — Соленые огурцы, черный хлеб, лук и сало… А вы не промахнулись с напитком?