Читаем Стекляшки полностью

– Садись к нам, красотка. Давно здесь работаешь?

Они уступили мне место с краю.

– Нет, совсем недавно.

– Отлично двигаешься, может быть ты станцуешь для нас приватный танец?

– К сожалению, я не танцую приватные танцы, я вообще не раздеваюсь.

– Она у нас скромница, – сказала Мила, которая как раз сидела с тем самым мужчиной,

что позвал меня за этот столик.

Мила всегда улыбалась, но глаза были всегда холодными. И вроде она говорила приятные

вещи, но у меня от ее слов всегда холодок по коже. Я уже привыкла ко всем, кто тут работал,

но к ней у меня было какое–то недоверие.

– Жаль, но мы ведь никому и не скажем. Один разок персонально для нас.

– Нет, ничего не получится. Но вы можете обратиться к другим девушкам, они с

радостью согласятся.

Я старалась скрыть свое раздражение. В обычной жизни я старалась никогда не

контактировать с людьми, которые вызывают у меня антипатию. То есть стрессовую

ситуацию я решала единственным способом – просто уходила. Поэтому я не умела отвечать

на оскорбления или колкие замечания. Не могу сказать, что такое поведение делало меня

счастливой, потом я искала слова, чтобы поставить обидчика на место, но тогда–то было

уже поздно. Я не умела постоять за себя, и чувствовала себя неуверенно, словно страус. Но

сейчас жизнь вытащила меня на свет, не давая убежать и спрятаться. Пришлось искать в

себе резервы.

~ 29 ~

– Конечно, согласятся. Мы ведь щедрые малые, не обидим. Ну что ж, мы подождем пока

созреешь.

И они засмеялись таким смехом, словно создали мировой заговор.

Тут меня позвали на сцену. Это самое приятное в этой работе. Я бы считала работу здесь

просто идеальной. Если бы мне не надо было общаться с этими мужчинами. Я не умела

быть милой, когда это необходимо, и не умела раскручивать мужчин на деньги.

Я танцевала и смотрела на тот столик, где сидели эти мужчины, со сцены. Они

представляли собой зрелище очень интересное. Было видно, что они чувствуют себя

расслаблено. Почему–то я подумала, что где–то дома сидят их девушки, даже не подозревая

о том, чем занимаются их молодые люди. И не узнают. Ни один парень не пожелал бы,

чтобы его девушка трудилась на шесте и зарабатывала тем, что разводила мужиков. Но сами

они были без ума от этого. Парадоксально, не правда ли.

Просидев с ними почти весь вечер, я чувствовала сильное напряжение. Я злилась на себя

за то, что не могла просто расслабиться и так же непринужденно болтать. В наше время

уметь говорить глупости непрерывным потоком необходимо. Это называется

коммуникабельностью.

Хотя я не справедлива. Можно быть умным человеком и при том очень болтливым. Но ум

и мудрость – это не одно и тоже.

После того как они ушли, я наконец успокоилась. Я знала, что если меня увидят здесь,

это в мгновении ока станет общеизвестно. Но это неважно. Моя жизнь уже никогда не будет

такой как раньше, как я думала до последнего времени. Это невозможно хотя бы потому, что

я сама изменилась. Поменялось мое мироощущение. Когда я вначале принуждала себя

общаться с посетителями, да и самими девушками. Но сейчас мне стало проще подходить к

этому. Хотя я по–прежнему не настолько откровенно общалась с девочками, с посетителями

я нашла свою манеру общения. Они меня забавляли. Так уж им хотелось показаться

важными и значимыми. Они видимо считали нас очень глупыми, и на нашем фоне себе

казались умными. Они и не догадывались, что многие девушки просто им подыгрывают,

потому что так им выгоднее. И хоть у меня и не получалось, как у Милы, выставить себя

полой дугой и выкачать из его все деньги, но я могла просто молчат и мило улыбаться. Это

тоже создавало почву к разговорам. Видимо в жизни, где их никто не слушает, ему было

сложно выговориться и показать себя во всей красе своего интеллекта, поэтому здесь они

это компенсировали. Мы их слушали, подымали их самооценку, и они готовы были за это

платить. Здесь были те же психологи, только раздетые. Да и платить нам приходилось

гораздо меньше, если уж говорить честно.

На следующее утро я шла в университет с тревогой в душе. День сегодня был очень

ветреный, хотя и не очень холодный. Но я не любила ветра, потому что они вносят какой–то

хаос. Деревья все словно чем–то обеспокоены, словно хотят убежать, но не могут. Их

держат их предрассудки и страхи.

Как ни странно, когда я пришла, никто не показывал на меня пальцем и не смеялся мне в

след. Все было как обычно.

~ 30 ~

«Может, он еще не успел рассказать об этом» – подумала я, и весь день думала, когда уже

я покроюсь позором. После последней пары мы пошли в библиотеку, чтобы взять книгу для

семинара. И тут в толпе я увидела вчерашнего гостя. Я старалась прятаться в толпу, но не

получалось. Мы прошли рядом друг с другом, он скользнул по мне отсутствующим взглядом

и прошел дальше.

«Он меня не узнал!» – от этой мысли в груди все затрепетало, словно там стали

взрываться фейерверки, и мне стало так легко, словно я несла тяжелый рюкзак и вот

наконец–то его сбросила. Ну конечно, ведь это так логично. Там, в полутьме, я была в

платье и ярко накрашенная. А сейчас в футболке и джинсах, с заспанным лицом, я была

совсем другой. Можно ли во мне рассмотреть ту же девушку?