Читаем Стебалово полностью

Однажды в руки Эммануэль попал увлекательный триллер Давида Трешкина "В когтях Шишела" - она проштудировала эту книжонку от корки до корки и все приняла за чистую монету (тогда как там излагалась лишь одна из тысячи версий беспрецедентных по размаху злодеяний Бляхиного кота). Используя биографическую канву, автору книги действительно удалось обрисовать целый ряд узнаваемых и запоминающихся образов. У Эммануэль даже сложилось впечатление, будто герои Давида Трешкина живут с ней на одной лестничной площадке, бесстыже трахаются у ее дверей, гадят в ее лифте, словом, поверить в правдивость книги труда не составило. И это несмотря на то, что все персонажи в буквальном смысле слова скоты, да, звери: свиньи, псы, быки и кошаки. Особенно удалась автору многогранная личность Шишела. Ставя его в пример таким подонкам, как Шухер, Битый Шнобель, Адольф Гад и Джимми Скотт, Давид Трешкин как бы подчеркивает его непревзойденную низость и тактично подталкивает к пьедесталу героя нашего времени. И с автором начинаешь вдруг соглашаться. А почему нет? Ведь с одной стороны, предстает фигура бунтаря-одиночки, с другой - уже лидера огромного преступного синдиката из деревеньки Дубосары, с третьей - непревзойденного профи своего грязного дела, с четвертой - похотливого бабника, с пятой - матерого игрока, с шестой - респектабельного банкира, с седьмой, восьмой и девятой - противника коммунизма, фашизма, монархизма и любых форм власти, - если все сложить в одну жалкую книжонку, мало не покажется. Вот Эммануэль и офигела. Ее сердце закипело черной завистью.

Если кратко пересказать триллер "В когтях Шишела", то следует начать с тех далеких времен, когда грязный, немытый, бездомный кот по кличке Шишел, организовав в Дубосарах преступную группировку, прибыл в город Отвязный и притаился на чердаке одного из правительственных зданий. Эпоха тогда отличалась беспредельной жестокостью к грязным котам: повсюду хозяйничали бешеные псы, матерые, ссученные, жестокие и, как правило, некастрированные, они не позволяли никому и носа показать на улицах города. Блатовали бешеные псы преимущественно вокруг Мэрии, Прокуратуры, Законодательного собрания, бизнес-центров и средств массовой информации. Кошаки же томились в самых зловонных и непристойных местах: в подвалах, бытовые условия коих уподоблялись тюремным, в кабаках, где им перепадали пищевые отходы, и так далее, к приличным заведениям котов не подпускали на расстояние запаха, а с нюхом у бешеных псов ох как неплохо...

Но однажды унижение достигло апогея. Голодный и притесненный выходец из Дубосар, Шишел сумел сплотить вокруг своей ОПГ несколько тысяч грязнющих котов, еще сохранивших честь, достоинство и навык неслабо мочиться назло угнетателю, и устроил несанкционированный митинг на Центральной Городской Свалке кисломолочных продуктов имени Кисы Воробьянинова. Запрыгнув на ржавый корпус древнего автомобиля "москвич" (выставленный сейчас на площади Шишела), вожак обратился к толпе с пламенным призывом: "НЕТ - произволу бешеных псов, ДА - свободе и беспределу котов!" Поддержали его на ура: дело происходило в марте, поэтому вой стоял неописуемый.

"Если бы в экспериментальных условиях весенней течки кошаки не сплотились вокруг своего вождя, не встали бы под черные знамена террора, на сколько было бы отброшено назад экономическое и физиологическое развитие Отвязного края? На пять лет? На столетие? " - задает себе вопрос Давид Трешкин, но, увы, путного ответа так и не находит.

Как бы там ни было, а вслед за митингом на Центральной Городской Свалке состоялся знаменитый мартовский кипиш. Тысячи навороченных собак и десятки тысяч облезлых кошек с бешеной одержимостью приняли участие в знаменитой разборке, где было уже не понять, кто из них бешеный, а кто грязный: все смешалось в единую бешеную, грязную стебку. Что творилось на улицах и площадях города, объяснению не поддавалось. Скажем только, что к вечеру все тротуары были усеяны обгрызанными, обкусанными и разодранными телами конкурирующих партий. Понять, кто победил и кто проиграл, не удавалось двое суток. Лишь после того, как дворники смели с мостовых последние кости погибших и подсчитали потери сторон, пресса подвела окончательный итог: пальма первенства досталась грязным кошакам. Но досталась она страшной ценой: три тысячи двести семьдесят шесть загрызенных до смерти кошаков против семисот тридцати уничтоженных псов плюс восемь тысяч с копейками навсегда изувеченных кошек - такова плата за успех.