Читаем Статус: Попаданец (СИ) полностью

Добежал, когда ворота опустились на две трети где-то, пришлось подкатом заскочить. Уже внутри коридора стал на ноги и почувствовал наклон пола, свет сзади из холла успел осветить коридор вперёд, и мне пришлось прижаться к стене, чтобы моя тень не появилась рядом с заговорщиками, а то ещё заметят, ненароком. Но ворота закрылись, и в коридоре стало почти совсем темно. Пути назад больше не было, и либо мне удастся прошмыгнуть незамеченным, и как-то выбраться другими путями (ну должны же они быть!), либо прорываться с боем.

Я не обладал каким-нибудь кошачьим зрением, но света в конце тоннеля было достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве и видеть силуэты впереди идущих. И нет, свет в конце тоннеля не был белым, как это принято. Просто в конце тоннеля лилось красноватое, даже оранжевое свечение, давая глазам отсветы для различения обстановки в коридоре.

Шли мы долго и опустились под землю достаточно глубоко, с этой стороны коридора ворот или двери на входе не было. Я вышел вслед за хозяевами этого места и впечатлился.

Огромное пространство, оснащённое религиозными артефактами и аппаратурой, которая ломала шаблон культа, но была явно пристроена к делу. Свет был не от костров или от лавы из пролома в земле, как я предполагал, судя по спуску коридора вниз на очень хорошую такую глубину. Освещение было современное, искусственная подсветка красным светом всей культовой атрибутики (барельефы на стенах и украшения жертвенника, на постаменте которого были видны следы засохшей крови, какие-то светлые потёки неопределимого назначения и остатки пищи, что ли), мягкое жёлтое освещение издавали лампы над и в аппаратуре, назначение которой мне было не понятно. Я проследил взглядом, куда вели длинные шланги-жгуты от аппаратуры, и вспотел от увиденного.

Под самым потолком, что вовсе не потолок, а купол, ограждающий воду над головами (вероятно, это мы как раз под тем самым озером, которое оказалось без дна), висело тело человека, распятого этими самыми шлангами.

Морган висел наверху на множестве этих разного размера и калибра тентаклей, погруженных в его тело, и подпитывал нечто, а на его лице были написаны наслаждение и удовольствие, замешанные на боли и экстазе. Ему было явно хорошо.

А вот мне стало нехорошо.

Куда мы, блять, попали?!. Я схватился за голову и осел на пол, и тут услышал Марфу:

— Видим, ты впечатлён, и рады, что разделяешь с нами желание приникнуть к силе и могуществу Слаа, упав ниц на пороге во врата в его Дворец! Встань же, мальчик мой, ещё рано отдавать почести нашему Хозяину и благодетелю, но мы поможем тебе вступить в наш клан и стать его частицей, когда придёт время.

С этими словами она меня бережно подняла (ну и силища у этой женщины!), и я оказался лицом к лицу с теми, кого преследовал.

— Я же говорил, что он последует за нами, и знал, что окажется здесь, — проговорил мужик Марфе.

Теперь я его мог вполне рассмотреть, что и сделал, как только начали разговор. У него действительно была толстая коса серых волос до колен, в руках и правда он всё время подбрасывал серебряный кулон, держа его за цепочку, лицо было узкое и скуластое, что вводило в диссонанс с его густыми волосами и широкими плечами. А одет мужик был в рясу без пояса, землистого такого цвета. Ноги я не видел, они были скрыты подолом рясы.

— Что вы сделали с Морганом?

— Хм, его зовут Морган, — голос Марфы неуловимо изменился, и стал тягучим, с томными нотками. — Моргану хорошо. Он познает все виды наслаждений, изощрённых и обыденных, через многие круги он прошел, но не смог удержаться на круге плотских утех с соблазнительницами. Сейчас он подпитывает наше древнее божество, чтобы придать энергии для совершения великого ритуала перехода во дворец Бога. Если он слаб, то от него останется одно сознание, воздающее молитвы и восторжения богу. Своему Богу, уже. Говорят, что смертному нельзя взглянуть в тот божественный лик и не потерять душу, ибо все, кто видел его, кто почувствовал его, добровольно становятся рабами прихотей его, исполняя в исступлении обычаи и ритуалы погружения. Только одно прикосновение может повергнуть в глубины разврата и тайных пороков. Если Морган силён, то присоединится к нам, разделив всю важность и величие служению Хозяину! Присоединяйся и ты к нам, и получишь силу и власть, наслаждение и удовольствие, разделишь с нами слияние с древнейшим божеством, став его частицей. Ты познаешь великую боль и великое наслаждение, то, что испытывает Морган — лишь малейшая частица всего богатства ощущений и удовольствий, всего того многообразия, что можно получить от Великого Слаа! Стань частью нас! Стань частицей Бога!

Последнее восклицание этой женщины на высокой ноте отрезвило меня, уже впадающего в транс и наблюдающего перед мысленным взором развратные и такие соблазнительные сцены наслаждения. Её голос чётко звучал на еле слышимом фоне томных шепотков и вздохов, имеющих неуловимый гипнотический ритм, и я погружался всё глубже в своём сознании во влекомые и такие сладкие видения.