Читаем Статус человека полностью

- Бедный мой, бедненький, - пожалел он. - Тебя трахнули молнией, затем об суху дорогу, и ты не выдержал, старина, разложился в эту дурную, отвратительную массу, но это ничего, это все чепуха, мы тебя починим, отладим, взрастим и взлелеем, и ты будешь как новенький, новорожденный, и пусть ты почти ничего не будешь знать - так это не беда, рядом с тобой будет великий исследователь, покоритель пространств, свирепых диких планет, гордых женских сердец и Прочей нечисти...

"Ну и чушь я несу, - подумал он. - На радостях, что остался жив, просто какой-то словесный понос случился. О пространствах, сжатых гармошкой, о суперпланетах с ураганами, плазменными вихрями и гравитационными аномалиями ты знаешь только понаслышке; а женщины никогда не страдали по тебе мигренью, не говоря уж о пресловутой прочей нечисти..."

Он очистил от слизи приемник биокомпьютера, нашел в резервном отсеке два брикета эмбриоткани, хорошенько размял, затем сорвал с них пластиковую обертку и, бросив их, уже измочаленные, в вычищенную нишу, до краев залил водой.

- Мы еще поживем, - похлопал он по корпусу машины и закрыл заслонку.

Когда он поднял кожух пульта, то подумал, что лучше бы этого не делал. Напрочь сожженные провода, обугленные биосистемы и копоть, мерзкая, жирная, черная копоть. Он так и оставил пульт открытым - пригодится ремонтникам, - а самому нужно немедленно, сию минуту бежать отсюда, рассеяться, развеяться, чтобы хандра не успела оседлать его, как соломенного бычка.

Родион выглянул в люк. Местность была гористая: сплошь скалы да скалы, светло-зеленые, зеленые с белыми жилами, зеленые с золотистыми и черными полуобезвоженный малахит. Он облюбовал солнечную площадку и катапультировал туда двух роботов-ремонтников, две увесистые, неподвижные туши с тухлыми мозгами. Он не ожидал ничего лучшего - хорошо еще, что их отсек был цел и невредим и катапульта была чисто механической, без всякой био- и просто электроники.

Прихватив с собой пакеты воды и эмбриоткани, Родион спрыгнул на землю и тут же почувствовал, что планета все-таки дрянь - до предела насыщенная свободными электронами, почти без воды, почти без магнитного ноля и с полным отсутствием биосферы.

Ремонтников Родион жалеть не стал - неподвижные тюленьи туши не взывали к жалости, - вспорол им черепные коробки, вытряхнул из них гнилую слизь и, вложив в каждую по брикету эмбриоткани, залил водой. Затем снова сбегал на корабль, с трудом среди всякого хлама отыскал мнемокристаллы программ ремонтных роботов, прихватив заодно еще на Земле упакованный рюкзак - что даром терять время? - и вернулся назад. Порезы на пластхитиновых черепах ремонтников уже затянулись, и это было хорошим признаком - очухаются. Родион скормил мнемокристаллы этим двум громадным окорокам, напичканным электроникой, по существу сейчас еще младенцам, умеющим только чавкать приемными Устройствами как губами. Ну, что ж, дитяти, лежите тут, грейтесь на солнышке, набирайтесь сил и энергии, ума-разума - Дело теперь за вами.

Он подхватил рюкзак и, легко прыгая по камням, взобрался на ближайшую, опаленную посадочным выхлопом скалу. Щелье, где он приземлился, вернее, где его угораздило приземлиться, было светлым пятном среди скал - постарались молния и дюзы корабля, - а туда, дальше, вокруг, простиралась каменистая гряда. На востоке, совсем рядом, он, собственно, стоял на склоне, начинались горы: невысокие, но молодые, как лесом поросшие - утыканные скалами, и со снежными шапками. Он с силой шаркнул подошвой башмака по скале. Треснул фиолетовый разряд.

- Растяпа, - сказал он. - Любой школьник знает, что перед посадкой уравнивают потенциалы...

Биосферы по-прежнему не чувствовалось, только со стороны корабля веяло больным теплом регенерирующих биосистем да откуда-то из-за горы тоже вроде бы просачивались крохи тепла, но это могло быть и просто дуновением ветра. Не различишь, не поймешь.

- Ну, а теперь, - вслух сказал Родион, - не будем ждать, свесив ноги с люка, когда, плавно покачивая ободками, прямо перед нами шлепнется летающее блюдце, подумает, задребезжит и, распавшись на составные части, выпустит из своего чрева супружескую троицу сиреневеньких псевдоразумных с благотворительными намерениями... Что нам до них? Мы и сами с усами!

Он оглянулся на сплюснутый, осевший корабль, на роботов-ремонтников, распростертых на земле, оживающих и уже начинающих перемигиваться, вскинул за спину рюкзак с широкими лямками-присосками и начал восхождение.

- До самых снегов, - загадал он и поскакал по камням быстрым тренированным шагом. С камня на камень, тут короче, тут можно срезать, а здесь просто прыгнуть, чтоб за эту щель руками, чтоб подтянуться и, снова оттолкнувшись, сильно, ногами, перелететь на уступ, а с него дальше, нет, не сюда, этот камень не выдержит, развалится, осыплется, а на этот, черный, базальт с крапинками, а с него можно вот сюда и сильно нажать, чтобы он вниз, чтобы обвалом, с пылью, грохотом, а тут, наверное, и с молниями...