Читаем Статус человека полностью

- А никак я не сплю, - пробурчал он. - Вечером вроде бы засну, а ночью, как кто толкнет - просыпаюсь, а в середке что-то сосет, сосет... Просто невмоготу. И курить страшно хочется, словно вчера бросил, а не черт знает когда.

Энтони помолчал, покивал головой.

- Это бывает, - успокаивающе сказал он. - Мне самому как-то целую неделю запах фиалок мерещился. В бараке - пахнет, в Головомойке сижу, читаю, так кажется, что все папирусные и пергаментные свитки нарочно пропитаны ароматическими маслами - до того разит. И не поймешь, то ли от запаха голова трещит, то ли от того, что из нее все высасывают... Представляешь, даже в сортире мне фиалками благоухало!

Энтони явно пытался поднять у Кирилла настроение, и Кирилл кисло улыбнулся.

Микчу пододвинулся поближе и стал просительно заглядывать в глаза то Энтони, то Кириллу. Он явно хотел что-то сказать.

- Ну? - сумрачно буркнул ему Кирилл.

- Чой-то я видел счас, а?! - смакуя, протянул Микчу трясущимися мясистыми губами. Чувствовалось, что его просто распирает от переполнявшей его новости.

- Лохань с водой и мылом, - неразборчиво буркнул Кирилл и, демонстративно сморщив нос, отпрянул от Микчу.

- Не, правда! - выдохнул Микчу и, еще больше подавшись вперед, доверительно зашептал: - Вы знайоте, чьому смержи распустили нас усех? А я вот знайу!..

Кирилл только хмыкнул и передернул плечами.

- Ха! - толстое лицо Микчу расплылось в самодовольной Улыбке. - Таме, у углу, иде смерды растят новине бьяраке, новинькие явились. Зеленавы таки, главы треуглавы, глазы - бусины, а за глазами уси тонки и усе бегайут. А первы лапы Длинны, много разов сломаны и усе како пилы с зубами!

Микчу говорил сочно, брызгая слюной, выкатив глаза - где не помогали бедный словарный запас и устрашающая интонация, пробел восполняли живописная мимика и жестикуляция.

- Ага, - умно кивая головой, подтвердил Кирилл. - А заглястцы жигурить димножил?

Микчу осекся, недоуменно захлопал жидкими ресницами.

- Чего?

- Жигурить, спрашиваю, димножил?

- Перестань, - осадил Кирилла Энтони. - Шуточки твои сейчас совсем ни к месту...

Было непонятно, почему Энтони вдруг разволновался, даже лицо посерело. Он приподнялся, повертел головой, увидел пеструю куртку Льоша и громко позвал. Льош по-прежнему сидел на корточках среди пинов и оживленно пересвистывался с ними. Махнув Энтони рукой, чтобы немного подождал, Льош еще минуты две попересвистывался с пинами и только затем встал. Пины что-то дружно просвистели ему на прощание, он коротко кивнул и направился к Энтони.

- Здравствуй, Энтони, - поздоровался он, подходя. - Здравствуйте, Кирилл, Микчу...

- Уже виделись... - буркнул Кирилл, но руку подал. Льош поздоровался со всеми, и руку Микчу чуть задержал в своей.

- Послушай, Микчу, - проговорил он, - я, конечно, понимаю, что условия в лагере, мягко говоря, не способствуют образцовому поддержанию гигиены. Но я тебе уже говорил, и мне хотелось бы, чтобы ты понял: чем меньше ты обращаешь на себя внимания, тем больше ты забываешь, что ты человек, а чем больше ты это забываешь, тем ближе твой конец.

Микчу насупился и, выдернув руку из ладони Льоша, отвернулся к стене барака.

- Какой ты сердобольный, - фыркнул Кирилл. - Мне хотелось бы довести кое-какие факты до некоторых рьяных поборников гигиены, - насмешливо заметил он. - Так вот, в средние века среди христиан, а в особенности монахов, довольно распространенным явлением был обычай давать различные обеты, как то: ношение власяницы, пудовых гирь, прикованных как к рукам, так и к ногам, бичевание... А также, в частности, и строгое несоблюдение личной гигиены. Вы не находите, Льош, что чужие убеждения нужно уважать? Льош пристально посмотрел в глаза Кириллу.

- До чего же ты меня невзлюбил, Кирилл, - сказал он. Обращения на "вы" он просто не принял. - Только я вот никак не могу понять, за что?

- За гигиену, - желчно ответил Кирилл.

Льош только пожал плечами и повернулся лицом к Энтони.

- Что ты хотел?

Энтони посмотрел на одного, на другого и покачал головой.

- Именно ссоры нам сейчас и не хватало, - вздохнул он. И, уже обращаясь непосредственно кЛьошу, сказал: - Смержи в лагерь новеньких привезли. Микчу видел.

Микчу снова пододвинулся к ним.

- Ага, - горячо выдохнул он. - Зеленавы таки, главы треуглавы...

- Я их тоже видел, - кивнул Льош. - Теперь, если верить пинам, нам предоставляется целый день отдыха. Ты меня для этого звал?

- Ну? - оживился Кирилл. - Так нас сегодня в Головомойку не повезут?

- По идее... - выдохнул Энтони и принялся нервно растирать руки, словно они у него замерзли.

- Так ты все знаешь? - спросил он Льоша. Льош кивнул головой.

-Ну и?..

Льош хмыкнул и пожал плечами.

- Вот именно, что сейчас все дело в "ну и...".

Он приподнялся и, повернувшись к пинам, позвал:

- Василек!

... Крайний из пинов повернул голову.

- Иди сюда, Василек.

Пин привскочил на лапках и быстро засеменил к ним, переваливаясь с боку на бок, совсем как настоящий антарктический пингвин, только рыжий и непомерно волосатый.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался пин патефонным голоском и плюхнулся на землю рядом с ними. Словно ноги его не держали.