Читаем Статус человека полностью

- Збигнев, проверьте, пожалуйста, герметичность переходной камеры, распорядился Природин. - А вы, Стенли, помогите мне подготовить контейнеры для выгрузки.

Збигнев только кивнул головой, а Стенли что-то недовольно проворчал. То ли просто для острастки, то ли в адрес Збигнева, но яснее так и не высказался.

Минут через пятнадцать Збигнев доложил, что утечки воздуха из переходной камеры не наблюдается, и Природин разрешил отдраить люк. Стенли сразу оставил контейнеры, молча отпихнул Збигнева в сторону и взялся за штурвал люка. Он долго возился - штурвал почему-то плохо поддавался, - пыхтел, скрипел зубами, но наконец открыл. Открыл с трудом, будто в переходной камере кто-то сидел и упорно мешал ему, но он таки пересилил; и тотчас из корабля с противным свистом вырвалась порция воздуха.

Природин поежился - давление в корабле ощутимо упало.

- Снова упало... - сдавленно просипел Стенли. Он ткнул согнутым пальцем в манометр, и Природин увидел, что у него сильно дрожат руки. - С каждым разом, как я сюда прилетаю, давление у них там все меньше и меньше... - Стенли сглотнул и во всю ширь распахнул люк. За переходной камерой стал виден открытый люк в тамбур станции. - П-п-п... пойдем? - заикаясь, спросил он.

В тамбуре станции было холодно, термометр на стене показывал плюс девять по Цельсию, разреженный воздух казался пресным и застоявшимся, будто на станции никто не жил. У бортов громоздились штабеля контейнеров с продовольствием и воздухом: у левого борта пустые, у правого - полные. Природин пробежал по ним глазами, посчитал и удивился. Только кислорода здесь было минимум на два года. Экономили они, что ли? Не дышали?

Стенли отстранил Природина и зашагал вперед, балансируя на магнитных подошвах по стальной полосе. Там, где тамбур переходил в кольцевой коридор, к полу клейкой лентой был прикреплен большой пакет. Стенли остановился и уставился в него тяжелым взглядом. Лицо у него в этот момент стало старым и осунувшимся, уголки губ непроизвольно подергивались. Он долго стоял и смотрел, затем нагнулся, оторвал пакет от пола и прямо так, с липкой лентой, засунул за ворот комбинезона.

- Это как рейс молочного фургона, - угрюмо сказал он. - Бутылки с молоком - под дверь, пустые - в фургон. А хозяева... - Стенли замолчал и закусил губу. - Хозяева считают дурным тоном встречаться с молочником...

Он поднял больные, слезящиеся глаза и увидел, как Збигнев, сморщив нос, с апломбом осматривает тамбур. Американца перекосило, как от пощечины, уголки губ снова начали подергиваться.

- Пану не нравится? - играя желваками, спросил он. Збигнев повернулся и посмотрел прямо в глаза Стенли. Кровь шляхтичей наконец взыграла в нем.

- Что вы хотите этим сказать? - официально спросил он побелевшими губами.

- Послушайте, - снова вмешался Природин и положил руку на плечо Збигнева. - Мы прилетели сюда вовсе не для того, чтобы сводить личные счеты. Оставьте это до возвращения на Землю. А сейчас давайте работать.

Стенли по-прежнему продолжал играть желваками и испепелять взглядом Збигнева. Тогда поляк первым отвел взгляд, отвернулся и полез обратно через переходную камеру на корабль.

- Пшечек... - прошипел ему вслед Стенли. Природин зябко повел плечами. "Только психологической несовместимости нам как раз и не хватало", - подумал он.

Двое суток они выгружали контейнеры с корабля и закрепляли их в тамбуре станции. С последним блоком контейнеров пришлось повозиться, так как кронштейны в верхнем ряду были варварски скручены у самого основания. Некоторые совсем, а некоторые так и торчали единорожьими декоративными рогами. Скрепя сердце Природин пожертвовал бухтой телефонного шнура от резервного скафандра, которым и прикрутили контейнеры к уцелевшим остаткам кронштейнов, чтобы они не дрейфовали по тамбуру.

- Все, - вытирая руки о комбинезон, сказал Природин и посмотрел на Стенли. - Им надо сообщать, что мы закончили разгрузку?

Стенли посмотрел на него пустым взглядом.

- Наша миссия заключается в том, - хрипло проговорил он, постоянно оглядываясь на замкнутую дверь из тамбура в кольцевой коридор, - чтобы прилететь, разгрузиться и сразу же улететь. Вступать же с нами в разговоры они вовсе не намерены...

- Да и зачем? - неожиданно сказал Збигнев. Природин недоуменно вскинул брови.

- Зачем, я вас спрашиваю, им с нами говорить? И о чем? - Збигнев пожал плечами. - Только не говорите мне сакраментального: мы же все люди. Они не люди! Они были людьми, но они уже не люди.

Природин успел вовремя среагировать и перехватил кулак Стенли.

- Сопляк! - процедил тот, с ненавистью глядя на Збигнева. - Как ты смеешь!.. Мы этим людям памятник должны поставить. И не дай бог тебе оказаться на их месте!

- Поберегите нервы, Стенли, - холодно осадил его Збигнев. - Я уважаю ваши родственные чувства, но обитатели станции слишком долго пробыли в космосе, и путь на Землю им заказан. Там их ждет смерть. Они умерли для нас, а мы для них.