Читаем Статьи. Эссе (сборник) полностью

Статьи. Эссе (сборник)

Начнем с того, что единого читателя у нас нет и не было. Так называемый широкий читатель советских времен – не более чем фантом, порожденный скудностью книжного ассортимента и распавшийся еще в годы перестройки. Псевдолюбители охладели к фантастике: кто схлынул в политику, кто в экстрасенсорику, кто к эльфам в рощу… Оставшиеся же и вновь народившиеся читатели разбились на отдельные группы, каждую из которых следует рассматривать особо. Поклонники технической НФ, по признанию П. Амнуэля, и вовсе сказались в нетях.

Так что злоупотреблять словом «читатель» в наши дни как-то, знаете, некорректно. Все равно что злоупотреблять словом «народ».

Но вернемся к тексту.

Расправившись таким образом с читающими россиянами, П. Амнуэль плавно переходит к россиянам пишущим:

«Проблема, однако, в том, что потеря читателя неминуемо влечет за собой потерю авторов, поскольку между этими процессами существует положительная обратная связь».

Святые слова! Если не считать предыдущей натяжки, мысль развивается безупречно. Дальше:

«„Рынок требует!“, „Клиент всегда прав!“ и так далее. Русских фентэзи сейчас на рынке не меньше, чем западных, а уровень (в среднем, естественно, ибо у всякого правила есть счастливые исключения) ниже – повторение всегда хуже оригинала, даже если потребители русской фентэзи утверждают обратное. Читатели впитали и эту продукцию, еще больше испортив себе вкус, после чего…»

Ну что ж, самое время перейти от общего к частному и доказать на примере Сергея Синякина, сколь выродился вкус российского читателя и сколь низко пал в России уровень фантастической литературы. Превзойти в низкопробности наше современное фэнтези – это ведь, согласитесь, уметь надо…

И тут совершенно неожиданно следует осечка:

«Нет, господа, – признается вдруг П. Амнуэль, – сюжет, фабула, композиция – это последнее, по поводу чего я бы бросил в автора камень».

Вот те клюква!.. А как же все вышеизложенное?

Однако камень бросить необходимо. Иначе – конфуз. Иначе выяснится, что, кроме возмутительного образа плоской Земли, критику придраться не к чему. Камня, правда, не находится, и в дело идут махонькие камушки:

«…характеру Штерна нельзя отказать в формальном правдоподобии».

Вроде попал… Ан нет! Потому что вскоре читаем:

«…жизненно выписанный Штерн…»

Да, кажется, к герою не придерешься. Направление бросков приходится сменить:

«…нечто похожее уже много раз мы читали, новых деталей у автора нет…»

«Так же не нов и часто встречался в литературе герой: романтик, в одиночку борющийся с косной системой».

(Даже не берусь гадать, что привело П. Амнуэля к такому выводу. Этак можно назвать романтиком и утопающего. Но поскольку статья целиком состоит из подобных неточностей, по мелочи придираться не стану.)

Едем дальше:

«Открытие, ради которого герой по сути отдал жизнь, тоже не ново…»

«Единственная, повторяю, претензия: отсутствие новизны».

От себя добавлю, что также не новы вопросительные знаки и запятые, встречающиеся в повести сплошь и рядом…

Как-то даже, знаете, неловко объяснять профессиональному писателю П. Амнуэлю, в чем именно должна заключаться новизна литературного произведения.

Лучше Витезслава Незвала не скажешь:

«Логически стакан относится к столу, звезда – к небу, двери – к лестнице. Поэтому эти предметы мы не видим. Необходимо было звезду положить на стол, стакан поставить вблизи пьяных ангелов, а двери поместить по соседству с океаном. Речь шла о том, чтобы сорвать маски с действительности, придать ей светящиеся формы, как в первый день творенья». (Из поэтики Незвала)

Перейти на страницу: