Читаем Статьи полностью

— ПРЕДСКАЗАНИЯ ПО НОВОМУ ВИННОМУ АКЦИЗУ. — ПРИЯТНЫЕ ОЖИДАНИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ И ВЕРОЯТНОСТЬ ИХ ДОЛГОЙ НЕОСУЩЕСТВИМОСТИ>

В последнее время в нашей газете очень часто упоминалось имя г. Чернышевского. Очень многие ставят нам это в укор. Одни говорят, что мы не по достоинству обращаемся с личностью этого писателя; другие, что мы придаем ему такое значение, которого он не имеет ни в обществе, ни в литературе; наконец, третьи утверждают, что статьи о г. Чернышевском вовсе не интересны для общества и периодическое издание, обязанное иметь в виду внимание всех своих читателей, рассеянных в городах, селах и деревнях, не вправе занимать своих столбцов словопрениями о лице, принадлежащем только своему кружку. С последним мы совершенно согласны и готовы нимало не удивляться, если подписчики русских журналов и газет громко запротестуют против беспрерывных споров литераторов с литераторами о предметах, вовсе не интересующих или мало интересующих читателя; но, как все на свете причинно, последовательно и условно, то очевидно, что и частое обращение наших журналов и газет к личностям пишущей братии имеет свою причину. Причина эта заключается в том, что, по некоторым обстоятельствам, мы не можем опровергать очень многих убеждений, с которыми мы не согласны, и потому должны бываем ведаться с лицами, которые проводят и, так сказать, представляют эти убеждения. Мы согласны, что это маневр очень невыгодный для нашей литературы, и желали бы спорить только о мнениях, а не о лицах, да что ж выходит из нашего желания? Мы, разумеется, не поверим, что г. Чернышевский не имеет никакого значения в известных слоях русского и особенно петербургского общества. Г. Чернышевского ведь нельзя ставить на одну доску с каким-нибудь г. Бибиковым, хотя и этот писатель необыкновенно способен чертить кодексы новой нравственности; г. Чернышевский — человек с дарованиями, утрата которых была бы очень осязательна для русской журналистики. Нет никакого сомнения, что г. Чернышевский очень во многом ошибается, но достоверно также и то, что г. Чернышевский и много знает и еще больше может знать, желает знать и будет знать. Но он шутник от природы; у него, по его же собственным словам, “характер, уклончивый до фальшивости, и это свойство очаровывает его знакомых”, так что они не замечают этого свойства характера г. Чернышевского и не видят шутки, а принимают все всурьез. Говоря словами г. Чернышевского, знакомые его “оказываются несообразительными”; он пошутит, а они думают, что в самом деле Кавур и Кокорев два брата родные, а Токвиль — узколобый бедняк. Г. Чернышевский пошутит в “Современнике” да опять сядет за книжки, ибо иначе ему нельзя будет спорить с “узколобыми”, а “несообразительным” его ученикам и в голову не придет сделать того же; они думают, что г. Чернышевский так вот уж и лежит на диванчике, поднявши ножки, да пускает кверху колечки из дыма или думает о новой французской комедии г. Сарду “Nos intimes”,[30] в которой г. Бибиков видит большое зло для человечества и с большим внутренним чувством рассуждает об этом в лишенной всякого содержания статье (см. “Время”, февраль м<есяц> 1862 года). Из этого-то несчастного заблуждения чернышистов и проистекают все дальнейшие несчастия тянущейся за “Современником” плеяды. Придет час (и ныне есть), когда верования “Современника” можно будет рассматривать со всех сторон, без придирок и полунамеков, и тогда что? Г. Чернышевский тогда, может быть, выйдет на поединок, и противнику его придется побороться, а те, кого он уверил в несостоятельности и в непригодности наук, куда они денутся? Станут в оруженосцы, то есть будут носить чернилицу и колоши г. Чернышевского. Это им не может понравиться, да и в самом деле не разом из гвардии в гарнизон, а самим им чем же сражаться? невежеством разве? Так и сгонят их либо в “Русское слово”, либо в другой какой-нибудь из тех этапов, через которые пересылаются до “Искры” европейские люди, разжалованные русским либеральным журналом в узколобые пошляки. Сами будут виноваты; вольно ж быть “несообразительными”. Но Бог с ними.