Читаем Старые колодцы полностью

Николай Гаврилович Чернышевский был первым, кто задался этим вопросом. Его публицистический роман с неумирающим образом Рахметова, готовящего себя к великому делу, – важный документ эпохи 60-х годов прошлого столетия. Роман Чернышевского, однако, не отвечал на тот самый вопрос, что был поставлен в его заглавие. Потребовалось почти полстолетия, чтобы Ленин из плоскости теоретической, из плоскости художественной перевел постановку вопроса «Что делать?» в практическое русло. В феврале 1902 года вскоре и вслед за статьей «С чего начать?» он заканчивает работу, которую можно назвать образцом революционного отражения момента.

Мы не можем святотатствовать, и название нашего письма «Что делать?» – всего-навсего необходимая дань времени, но одновременно это и открыто провозглашенное следование за великими предшественниками: искать, только искать!

В самом деле, так ли уж мы бедны? Есть ли у нас недостаток в камнях и каменщиках? Ответ напрашивается только один – мы достаточно приобрели практического опыта, у нас есть и камни, и каменщики, чтобы обобщить опыт и сделать необходимые выводы. Другими словами, нащупать как раз ту нить, помогающую вести правильную кладку.

Вслед за Лениным мы говорим:

«Мы хотели, чтобы нашу нитку, ежели она проведена правильно, стали уважать за ее правильность, а не за то, что она проведена официальным органом».

* * *

Коммунистический союз молодежи задумывался людьми, стоявшими у колыбели его рождения, как боевая молодежная организация.

Завет Ленина, теперь, увы, формально присутствующий в Уставе ВЛКСМ, был такой: «Союз коммунистической молодежи должен быть ударной группой, которая во всякой работе оказывает свою помощь, проявляет инициативу, свой почин».

Сейчас эта ударная группа превратилась практически в неуправляемую, рыхлую, аморфную массу, в которой ряд платных энтузиастов, как бурлаки, тянут за собой партийный пассив.

Союз по сути давно распался на «вожачков», маленький актив и большой пассив, подгоняемый левой фразой или попросту демагогическим лозунгом раз в месяц платить взнос. Взносы – это почти единственная «платформа», на которой осуществляется связь громадного пассива с не громадным активом. Но сколько миллионов в Союзе молодежи, утерявших и эту прозаичную связь!..

Прочитайте еще раз Устав.

«ВЛКСМ – объединяет в своих рядах широкие массы передовой советской молодежи».

«Комсомол – активный помощник и резерв партии…»

С одной стороны, благие надежды на «передовитость» и «активность», надежды, закрепленные в Уставе. С другой – обмолвка: «широкие массы…»

Но могут ли быть широкие массы передовыми? И что в таком случае передовой, передовое?

Эти вопросы мы хотим разобрать в Письме съезду.

Но давайте договоримся учитывать исторические условия, в которых жил и развивался Союз молодежи.

Подчиненный всецело Коммунистической партии, опекаемый ею, ВЛКСМ, как в зеркале повторял все ее исторически обусловленные ошибки. Потеряв своего лучшего и честнейшего генсека Сашу Косырева, комсомол окончательно утерял самостоятельность, и комсомольскими вождями могли помыкать, как мальчишками на побегушках. В последние годы, правда, частично осознав ошибочность такой линии – «на недоверие» молодежи, отдельные товарищи старательно и хлебосольно раздавали эпитеты: «Наша революционная молодежь», «Наша надежда» и так далее.

Но дело от этого не выигрывало.

Создавался замкнутый круг, по которому можно было бесконечно крутиться белкой и не находить выхода.

Разве случайна такая закономерность последних годов – комсомольские вожаки часто сменяются, не успев истратить своего душевного запала «что-то сделать»? «Трудно работать сейчас, трудно пробивать взносы», – вот основные жалобы.

Но легко ли было работать раньше? Нет, было трудно, но было и интересно!

Комсомол такой, каким он является сейчас, – продукт нашей сложной эпохи. Внешние и внутренние обстоятельства страны в целом сформировали не только организацию молодежи (но и каждого второго!) политическим межеумкой, политическим приспособленцем.

Описывать эти обстоятельства – долгий труд. Не вскрывая до конца их сути (да и сможем ли мы, не зная всего, сделать это), назовем два: половинчатое исполнение решений 20 съезда партии и разногласия в коммунистическом мире.

Правильно провозгласив курс на уничтожение последствий культа личности, мы оказались бессильными довести его до конца. И даже больше того, повсеместно, по всей стране, у власти остались старые кадры, и власть ЦК над средним аппаратом всегда была призрачной насквозь. Поэтому справедливо писал в своей предсмертной записке генсек ИКП Пальмиро Тольятти:

«Создается общее впечатление медлительности и противодействия в деле возвращения к ленинским нормам, которые обеспечивали, как внутри партии, так и вне ее, большую свободу высказываний и дискуссий по вопросам культуры, искусства, а также и политики» («Правда», 9 сентября 1964 г.).