Читаем Старс Unique полностью

Пузатый старинный лимузин выглядел важным и необычным — этакий медленный старенький учитель истории, который не торопиться по пути к классу, где потрясет всех учеников своим рассказом о древней истории мира. Я засмотрелась на него и точно помню, что не могла отвести в сторону взор. Притяжение автомобиля было слишком сильным, практически магическим.

Он с должным старому профессору снобизмом отыскал подходящее место в тени колонн и остановился, глуша мотор. Постоял некоторое время, словно остывая от беспощадного солнца и только тогда вспомнил, ради чего приехал в такую даль. Распахнулась дверца и наружу выбрался парень с удивительно синими волосами.

Пометка на полях: такой цвет волос совершенно точно не понравится госпоже Светославской.

Высокий парень, чуть старше, чем я надеялась, не стал даже оглядываться, а поспешил ко входу в Академию, где у дверей его уже ждал господин Вердинский. Собственной персоной один из самых злобных профессоров Академии вышел встречать новичка! Следом за парнем из лимузина выбрался толстенький седовласый старикан, двигающийся достаточно сноровисто, чтобы успеть вытащить из багажника парочку чемоданов и успеть нагнать синеволосого у входа.

Вот и все собственно. Так и прошло мое первое знакомство с парнем, которого звали Малькольм.

Я даже не успела ни о чем конкретном помечтать или состроить какие-то планы. Дверь на крышу отворилась и меня окликнула Вера. Пришло время приступать к своим непосредственным обязанностям.

26-ый день сегмента подсолнуха

503-ий год Драконьего Хвоста

Академия КристалБрайт

Глупо надеяться, что все изменится в моей никчемной жизни из-за того, что в Академию поступил новенький? Это даже не вопрос, скорее, а констатация факта. И все же — я признаю, что допускала такие мысли. И куда они меня привели? К тому, что я снова закрылась в своей комнате и безуспешно пытаюсь скрыть фингал и избавиться от царапин на щеке. Они смотрят на меня с поверхности зеркала и как будто насмехаются, шепча — «Ну что, Виталина, намечталась вдоволь»? А я им и ответить не могу. Точнее могу, конечно, только не хочу. Лучше уж продолжать мечтать, чем принять ту реальность, где ничего не изменится. Изо дня в день моя жизнь в Академии будет такой же, несмотря на то, что я одна из Удивительных детей. Выходит, не таких уж и удивительных.

Что там с новеньким? Кроме того, что у него голубые волосы, потухшие глаза и очаровательная улыбка, его зовут Малькольм и никто до сих пор не знает, в чем его Удивительный талант — известно не многое.

Ко всеобщему удивлению, парень находил общий язык вообще со всеми преподавателями. И я имею в виду — вообще со всеми! Даже госпожа Светославская, которая обязана была отчитать его за неподобающий внешний вид, оказалась полностью очарована Малькольмом.

В общем, как можете себе представить, он тут же стал предметом обожания всех девочек в Академии. За ним ходили целые вереницы по коридорам, а парни сжигали его ревностными взглядами. Спасало от расправы Малькольма только то, что он не проявлял особо никакого интереса к женскому вниманию и большую часть времени пропадал в художественной мастерской, куда редко кто приходил.

Учителя, почему-то, запрещали мешать Малькольму и пробираться внутрь, чтобы посмотреть, над чем он работает. В Академии тут же образовался слух, что его картины способны похищать души или лишать способностей. Кто-то говорил, что они просто убивают, если на них посмотреть. Обычные сплетни для КристалБрайт.

Интересно, смог бы он закрасить этот синяк и царапины, если бы я его попросила? Вряд ли бы он согласился, Виталина, ведь он даже не знает о твоем существовании. Эх.

33-ий день сегмента подсолнуха

503-ий год Драконьего Хвоста

Академия КристалБрайт

Что сегодня произошло? Что?

Я люблю слова, конечно, но тут даже у меня все сыпется из рук, пальцы путаются и машинка выщелкивает ненужные символы. Соберись, Лина, возьми себя уже за запястья и встряхни как следует! Это, возможно, самый важный день в твоей жизни, а ты даже не в состоянии его записать? Слишком уж на тебя не похоже!

Так-то. Так лучше. Намного лучше.

Запястья еще горят от прикосновений, зато дрожь ушла. Что же случилось? Всего лишь самое невероятное. И произошло это как раз после дневной молитвы. В мое особенное, личное время. Я оказалась на крыше, там, где бываю всегда. В одиночестве, в сопровождении своих сокровенных мыслей. Я лежала на холодном железе покрытия и разглядывала небо над собой. Скучное, унылое, серое с голубым марево, посередине которого маячило убийственное Солнце. В такие дни мне всегда хотелось, чтобы светило вновь вспыхнуло радиоактивным свечением и сожгло меня заживо, лишая всех страданий, но этого, очевидно, уже не могло произойти.

— Не знал, что здесь крыши открыты. Привет, это твое место? Не против, если я тут посижу.