Читаем Старец и психолог. Фаддей Витовницкий и Владета Еротич. Беседы о самых насущных вопросах христианской жизни полностью

А это Господь хранит нас…

Человеку приходится выбирать между своей волей, которая отчуждает его от ближних, от Христа и от самого себя, и волей Божией. Только непрестанное следование заповедям Господним делает нас людьми, самость же в лучшем случае превращает нас в индивидуумов, не способных постичь ни смысла, ни полноты окружающей жизни.

К сожалению, сегодня, несмотря на то что вот уже две тысячи лет перед нашими глазами – пример жизни Спасителя, мы всё чаще сталкиваемся с горькими плодами горделивой человеческой воли.

Каждому человеку дарована свобода выбора. Каждому дано понимание того, что хорошо, а что плохо, но, поскольку мы несовершенны, Господь действует через Свою Святую Церковь.

Невозможно стяжать мир, если душа полна зависти и злобы, – учат святые отцы. Это – адские чувства; счастливая жизнь возможна лишь тогда, когда человек от них полностью освободится.

Ангельские чины не пленяются творением, – они его созерцают, но свободны от него, ибо их мысли поглощены исключительно Божественной силой. Мы же, увидев что-то привлекательное, сразу же тянемся и привязываемся к нему. Такая привязанность убийственна, потому что предмет наших поклонений превращается в идола, занимая в душе место Бога.

По мере нашего освобождения от житейских попечений Господь дарует нам осознание того, что Он пребывает с нами, что Он – Мир и Радость, Отец и Друг. Всё это мы находим в Нем. Он – Тот, Кто насыщает души. Но, даже соединившись с Богом, душа всё равно должна всегда оставаться настороже, потому что плоть намертво привязывает нас к земному. Только Господь может освободить душу от мысленных уз, в которых она томилась при жизни и с которыми рискует перейти в вечность.

Любое знание, полученное человечеством при помощи науки, – дар Божий, возвещающий о присутствии Господа в мире. Совсем другое дело – применение полученного знания на практике. Оно зависит от нашей жизни, от того, протекает ли она по Божьему установлению или наперекор ему. Именно поэтому знание может как пойти человеку на пользу, так и нанести ему непоправимый вред. Не существует ни одного научного открытия, которое Господь даровал бы во зло нам, – любое знание призвано нести только добро. Однако поврежденная, утратившая страх Божий воля человека превращает благо, дарованное людям, во зло. Потому-то мы и страдаем, и мучаемся в этом мире.

Психолог:

С содроганием приступаю к обсуждению насущной для каждого проблемы свободы человеческой воли. Мне почти невозможно представить себе по-настоящему верующего человека, не верящего в свободу воли. Однако достаточно вспомнить Притчи Соломона, Книгу Екклесиаста или слова пророка Иеремии, чтобы задуматься о том, не слишком ли скоропалительно сделаны наши выводы:

Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом (Притч. 19: 21).

Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли (Притч. 8: 23).

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас (Еккл: 1: 9–10).

Знаю, Господи, что не в воле человека путь его, что не во власти идущегодавать направление стопам своим (Иер. 10: 23).

Кто бы решился усомниться в глубине христианской веры Мартина Лютера (1483–1546)? Между тем этот страстный и, вполне возможно, не вполне духовно и даже душевно здоровый церковный революционер в своей книге решительно и сурово опровергает возможность свободы человеческой воли.

Этот вопрос крайне сложен и противоречив, но, даже приняв в расчет все открытия генетиков, психологов и социологов, как православный христианин, я все-таки сохраняю уверенность в том, что человеку такая свобода дарована.

Позволю себе сослаться на знаменитого немецкого философа Артура Шопенгауэра (1788–1860), который, невзирая на весь свой иррационализм,[11] вполне по-христиански рассуждает о свободе воли: «Существует некий фактор сознания, на который, дабы не прерывать ход исследований, я вовсе не обращал внимания. Это совершенно очевидное и несомненное чувство ответственности за то, что мы совершаем, осознанности всех действий, которое основано на непоколебимой уверенности в том, что мы сами начинатели всех своих действий. На этом основании даже тому, кто полностью убежден в необходимости наших действий, не придет в голову оправдать этой необходимостью какое-либо преступление и переложить вину с самого себя на мотивацию содеянного…»