Читаем Старец Горы полностью

Саббах понятия не имел, кому принадлежит дворец, куда привел его рабби Иаков, но судя по убранству, его хозяин был все-таки арабом, а не иудеем. Не исключено, что дворцом владел один из беков, сторонников Халиды, а теперь усадьба перешла в руки победителей со всем своим содержимым, движимым и недвижимым. Во всяком случае, слуг в этом здании хватало, хороших поваров тоже. Вино к столу не подавалось, но аль-Барзани успел-таки где-то приложиться к запретному напитку и по этому случаю пришел в воинственное настроение. К счастью, воинственность флотоводца распространялась не на торговцев, почтительно внимавших его разглагольствованиям, и не на молчаливого Саббаха, а исключительно на пизанцев, давно уже досаждавших беку своей наглостью. Барзани вслух пожалел о том, что упустил большую часть пизанских галер, которые обратились в позорное бегство при виде его победоносного флота.

– Они недалеко бежали, – вздохнул Никодим, каким-то образом затесавшийся в свиту нового кади. – Покойный граф Тулузский отдал пизанцам половину Джебайла, в награду за оказанные услуги.

– Я обещал визирю аль-Афдалю вернуть под власть халифа не только Триполи, но и все порты на Ливанском побережье, – громогласно заявил аль-Барзани. – И сдержу слово. Как только вы разгрузите мои галеры, я немедленно отправлюсь в Джебайл и накажу пизанцев за вероломство.

Торговцы города Триполи отозвались на хвастливые обещания адмирала гулом восхищения и обожания. Эти люди, еще совсем недавно умиравшие от голода, уже думали о грядущих барышах, и Саббах не осуждал их за это. Триполи богател от торговли, а пизанцы были конкурентами как иудейских, так и арабских купцов, привыкших к господству в Средиземном море. И если Каир сумеет отстоять их интересы в борьбе с конкурентами из Европы, то трипольцы станут самыми надежными слугами халифа аль-Амира. Понятны были Саббаху и старания византийца Никодима подлить масла в разгорающийся костер. Друнгарий Кантакузен, обосновавшийся в Латтакии, испытывал немалое давление, как со стороны суши, так и со стороны моря. Разгром пизанского флота стал бы для друнгария воистину даром небес и укрепил бы позиции Византии в Северной Сирии. Перечить Барзани в его стремлении прибрать к рукам порт и город Джебайл, Саббах, естественно, не собирался. Более того, готов был всячески содействовать ему в этом благом начинании. Останься фатимидский флот в Триполи, и новому кади пришлось бы делить власть с самодовольным и вздорным адмиралом, а ему вполне хватало забот с ассасинами Бузург-Умида. Саббах много бы дал, чтобы кади ассасинов, совсем недавно считавшийся его союзником и другом, убрался бы куда-нибудь подальше. Но, к сожалению, у Бузург-Умида были совсем иные планы.