— Чадо мое, не смотри на то, что совершали мы. Прежде у людей было иное сложение. Это ветхое тело требует своей дани. Ты целый день выполняешь тяжелую работу и мало спишь. Отныне будешь спать шесть — шесть с половиной часов: около четырех — четырех с половиной часов ночью и два часа утром.

Брат говорит со своей юношеской ревностью:

— Но, геронда, разве можно ослаблять подвиг?

И старец, шутя, отвечает:

— Ну тогда не спи больше этого — не спи во время молитвы!

Этот брат подтвердил мне, что с помощью такого рассудительного совета старца он установил для себя правильный чин бдения.

Другой брат спросил:

— Геронда, ночью я бодрствую, но ноги меня не держат, поэтому большую часть времени я сижу, но иногда меня борют нерадение и сон.

— Ночной сторож, если устанет стоять, садится. Если иногда и заснет немного сидя, он неподсуден. Но если его вдруг застанут лежащим на кровати, то выгоняют с работы. То же самое и у нас. Если в подвиге сон и расхитит нас немного, не такое это и большое горе. Но если искусителю удастся уложить нас в кровать, тогда он пожирает нас, как капусту.

— Старче, а когда нас борет дремота, что делать?

— А! Существует много лекарств. Если ты молишься стоя и утомился, не садись, а встань на колени. Если и на коленях дремлешь, встань. Походи немного, произнося молитву вслух, с болью, из глубины души, насколько это возможно. Разве не говорит Давид: Из глубины воззвах к Тебе?[54] Есть еще одно лекарство: побрызгай немного воды на лицо. Исаак Сирин говорит: «Желающий спастись изобретает для этого различные способы».

Если не поможет и это, тогда есть еще одно — высшее лекарство. Старец называл это лекарством от всякой страсти: «Сорви ветвь и, когда нападают дремота или помыслы, сильно ударь два — три раза по бедрам, и посмотрим, проснешься ты или нет!».

От нашего Старца есть у нас обычай перед бдением выпивать чашку бодрящего кофе, помогающего в бдении. Но, если с самого начала у нас теплая молитва, созерцание[55], умиление, тогда ничего этого не нужно и сначала мы должны исполнить свое правило[56]. Позже, когда «моторчик» ослабеет и потребует заправки, мы заводим его вновь с помощью различных искусственных средств: привычных поклонов и крестных знамений[57], к которым нас обязывает наше ежедневное правило, — каждому столько, сколько рассудит старец.

Но все эти лекарства лишь для того, чтобы завести мотор, доколе не приклоним милосердие Христово согреть наше сердце. Если Он даст нам и немного слез, тогда очи разгораются.

О, эти слезы! Пока молоды, подвизайтесь стяжать любовь ко Христу и Божией Матери, вкусить этих слез любви. Стяжал ты слезы? Бдение становится праздником!

Кроме того, старец Арсений придавал значение и другим факторам, например погодным условиям.

— Самое лучшее время года для молитвы — осень и весна, когда стоит ясная погода. Если в эти времена года у нас проблемы с молитвой, тогда точно у нас проблемы в другом: искуситель имеет власть, и необходимо исследование себя, исповедь и хранение чувств.

Посему, насколько возможно, храните себя от преслушания, осуждения, от гордости, зависти, многоядения и всего того, что открывает дверь искушению, а также и от охлаждения. Настал твой час и ты проснулся? Не рассеивайся, не зевай, не вставай вяло. Монашество требует от нас бодрости, потому что от этого зависит, будем мы жить или умрем. Проснулся? Встань, перекрестись и сразу: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Также он подчеркивал, что условием преуспеяния в молитве является вера в старца и чистая исповедь помыслов.

Еще одним очень важным знаком нашего духовного преуспеяния служит особенная благодать по воскресеньям и великим праздникам. Когда человек в эти дни не чувствует двойную благодать, это означает, что что-то у него не в порядке.

Распорядок

Одним из важнейших условий монашеской жизни является распорядок.

Отец Арсений говорил, как научился от своего святого Старца, что у истинного монаха нет распорядка, но в то же время и без распорядка он не считает преуспеяние возможным. И он объяснял, что послушник никогда не имеет права преслушать старца, оправдывая свой отказ выполнить послушание тем, что оно, дескать, нарушит его распорядок. Но, когда послушание не вынуждает к нарушению распорядка, тогда он должен строго его (распорядок) соблюдать. Настал час выйти на послушание? Не медли ни минуты. Но работай столько, сколько обязывает распорядок. Если говоришь: «Ладно, еще немного и еще чуть-чуть», то отбираешь время у вечерни. Приходит время сна, а ты идешь на вечерню. Случаются вещи и похуже. Некоторые во время, предназначенное для сна, сидят и празднословят. Спать ложатся поздно, встают еще позже. В результате — бессонница, различные неустройства и леность к исполнению правила.

«Однажды, — рассказывал он нам, — когда мы были в пещерах Малой Анны, братия пришли издалека, принесли много вещей и рыбу. Наступало время отдыха. Они говорят:

— Геронда, мы принесли рыбу. Ее надо приготовить, иначе она протухнет.

Старец, не вступая в прения, отвечает: