Читаем Старая девочка полностью

С детства Вера спала очень крепко и, зная это за собой, поставила телефон прямо у изголовья. Она и в самом деле после полусуток тяжелой пыльной дороги спала, как убитая, и проснулась только около десяти от телефонного звонка, но это был не Берг, а Тася. Заплетающимся со сна языком она стала докладывать Тасе, что делается у Нафтали, но та слушала безо всякого интереса, и Вера свернула разговор, напоследок условившись с Тасей увидеться сегодня или в крайнем случае завтра. Завтра как раз было воскресенье и для них обеих очень удобно.

Повесив трубку, Вера ложиться больше не стала, позавтракала, а потом весь день вяло разбирала вещи, что-то паковала, что-то отложила на выброс, но в основном ждала звонка Оси. Она не отходила от телефона ни на минуту, но он так и не позвонил. Вечером почтамтская телефонистка соединила ее с матерью, и та ей сказала, что еще десять дней назад Ося неожиданно объявился у них в Ярославле, забрал детей и повез их на пароходе “Максим Горький” в Саратов, после чего тут же стала обвинять его, что он заставляет их с отцом нервничать, потому что пароход должен был доплыть до Саратова еще вчера, но Ося, который торжественно клялся, что даст телеграмму в первую же минуту, как ступит на берег, так ее и не прислал. Больше новостей никаких не было, и Вера, извинившись за него перед матерью, попрощалась.

Задержка была еще невелика, но Вера, знавшая, как в подобных случаях волнуется сам Берг, отчего-то испугалась. К Тасе на ночь глядя идти ей совсем не улыбалось, кроме того, она теперь боялась отойти от телефона, но Тася, будто обо всем догадавшись, пришла к ней сама и раз за разом стала пытаться навести разговор на Нафтали, Веру и себя. Вере, однако, было не до того. Впрочем, Тася видела, что Вера не в себе, и даже предложила переночевать у нее, а когда Вера отказалась, сходила домой и принесла ей еды, потому что у Веры не было ни крошки.

Утром Вера принялась звонить в Саратов в заводоуправление, телефон которого Берг ей на всякий случай оставил, дозвонилась только через три часа, но где Берг, там не знали. Потом в справочной ей дали телефон пароходства, и она, выяснив, что “Максим Горький” пришвартовался в Саратове точно по расписанию, позвонила и в обком, и в горком партии, но везде ей отвечали, что ничем помочь не могут — Иосиф Берг у них давно не появлялся. С матерью она теперь созванивалась каждый вечер, но и в Ярославле от него по-прежнему ничего не было.

Больше заставить себя сидеть в Грозном и сходить с ума Вера не могла и решила, что ждет еще одни сутки, если же Ося не объявится, сама поедет в Саратов и постарается хоть что-то выяснить на месте. В конце концов, он мог сойти где-нибудь на полдороге. Конечно, это было не очень на Осю похоже: ничего и никому не сообщив, куда-то исчезнуть, но пару раз на ее памяти он выкидывал довольно странные номера, и сейчас она уговаривала себя, что все может быть.

В сущности, она уже понимала, что чуда не будет и завтра она так и так поедет в Саратов, даже позвонила на вокзал и выяснила, на каком поезде ей надо ехать и когда он отходит. Перевод от Оси должен был прийти только двадцатого августа, своих же денег у нее не оставалось ни копейки, тогда она позвонила Тасе, попросила одолжить сколько та может, а если может, то и занести. Денег у Таси оказалось немного, у Эсамовых они никогда не задерживались, но хотя Вера могла позвонить и Томкиным, и Закутаевым, она почему-то решила этого не делать. Тася принесла ей деньги уже через час, она понимала, что случилось неладное, все-таки она очень хотела с Верой переговорить, и когда увидела, что опять не получится, ушла огорченная.

Поезд, на котором Вера должна была ехать, отправлялся в полседьмого утра, и она, чтобы привести себя в порядок и собраться, встала засветло. В город она вышла, когда уже рассвело, народу на улицах было много, и Вера почему-то этому обрадовалась. Поезд был непрямой, на Кавказской ей надо было пересесть, так что она знала, что будет ехать больше суток, но приходил он в Саратов утром, и это ее как раз устраивало. Утром и днем можно было что-то делать, куда-то ходить, спрашивать, узнавать, по ночам же ей теперь никак не удавалось заснуть, и ждать, когда рассветет, было невыносимо.

В Саратове Вера провела три дня, бегая, будто челнок, от заводоуправления к горкому партии и обратно, но нигде никто ничего не знал или не хотел с ней разговаривать. Она уже понимала, что там, куда ходит, она ни от кого ничего не добьется, даже понимала, что ей надо идти в управление НКВД, но решиться на это никак не могла и в конце концов сказала себе, что сначала дождется “Максима Горького”, возвращающегося из Астрахани обратно в Саратов. Узнает на нем, доехал ли сюда Берг. Все-таки в ней теплилась надежда, что он с девочками просто не доплыл до Саратова, сошел где-то на полпути или, наоборот, повез их дальше в Астрахань. Мужчину с тремя маленькими девочками на корабле наверняка должны были запомнить.