Читаем Стар и млад полностью

Он сбегает по лестнице и подошвами чувствует теплоту земли. Не удушенный городом, оживленный водой, близким лесом и летом воздух касается его лица. Он глядит на рыбаков, на девушек и на воду. Он серьезен и сумрачен, глотает табачный дым. Он — соглядатай, свидетель дня человеческой жизни.

Пропавшего ищут по всей воде. Уплыл человек, и нету. Поиски суматошны. Ныряют два доброхота и, кажется, — сами тонут...

В гуще толпы человек с недовольным лицом, в соломенной шляпе крутит катушку своей донной удочки и швыряет червя на леске туда, где ныряют двое мужчин. Он недоволен тем, что его отвлекают от любимого дела — рыбалки.

На мостках удит рыбу мальчишка. Рядом с ним уселась девушка в блестящем сиреневом лифчике, болтает ногами в воде.

Седой, в берете, тощий и будто просмоленный, как лодка, спасатель сидит в корме лодки, держит веревку. Сзади за лодкой идут но воде пузыри. Спасатель таскает по дну водолаза-аквалангиста.

Другой спасатель, в ластах и маске, гоняет кругами кролем. Лица его не видать.

Рэму запомнились все детали, вплоть до мельчайших оттенков, штрихов...

Двое в мокрых трусах, один белобрысый, с вывернутыми губами, дрожащий, синеющий, мускулистый, весь в мурашках; трусики подвернуты у него до паха. Другой — чернявый, большеголовый; он надевает брюки, красные босоножки, трикотажную бобочку и пиджак.

— Что они не там ищут, — устало, печально и робко говорит чернявый. — Вот же они поплыли, я гляжу, он раз ушел под воду, я думал — так... Он только показался и опять ушел. Я сразу брюки стал скидывать и вот закричал... Они уже приехали...

Женщины, матери, бабы, которым за пятьдесят, которые сами понарожали будущих мужиков и повидали, как мужики помирают, любопытствуют без робости, с чувством права. Они обступили двух очевидцев в мокрых трусах; бедолаги под их перекрестным допросом:

— ...Так что же — вы вместе поплыли?

— Я поплыл, а он сзади, — говорит белобрысый и дрожит мускулистым, синим, в натопорщенных волосках животом. — Я не видел ничего.

— Ну да, конечно, плывешь, так разве увидишь... А он что — незнакомый тебе?

— Почему незнакомый? Мы все с одного завода.

— А он что же, плавать не умел?

— Я не знаю. Я плыл, не оглядывался, а потом обернулся, его уже нет.

— А ты в первый раз с ним-то вместе купался?

— Почему в первый раз?..

— Он растерялся или так что-нибудь... — приходит на помощь собрату в беде черный, большеголовый. — Я гляжу: он погрузился, вынырнул и опять... Я сразу снимаю брюки и закричал... Они не там его ищут. Вот здесь они плыли... Вот же, вот тут...

К белому, к черному подступает спасатель, с маленькими буровистыми глазами, коротконогий, крючконосый, в красных трусах.

— Может быть, он вынырнул и ушел на тот берег? Вы сходите, бывает же, может быть, он на том берегу.

Белый только дрожит. Черный говорит с покорной обстоятельностью:

— Может быть, конечно, и вынырнул, я могу посмотреть. Только что сам же я видел: они поплыли вдвоем, вот он впереди, а он за ним; я гляжу, он погрузился, только показался — и опять... Я брюки скинул — и в воду.

— А где, в каком месте? — требует спасатель. — Ну-ка поехали, покажите.

Они едут в лодке, и черный парень в неподоткнутых, синих, по колено, трусах валится нырком в воду...

Рэм все ходит, ходит в толпе, наблюдает. Толпа потеряла спайку и нервный заряд. Есть совсем безучастные люди, сидят на траве. Все дольше и пристальнее глядят мужчины на женщин.

Зашел ко колено в воду мужчина лет за сорок, большой, с отросшим, должно быть, на пиве, пузом, с татуировкой; он стрижен под бокс, затылок его объемист и гол. Ему не нравится, как спасают. Он машет рукой, командует. Тощий, седой, в берете все водит и водит по дну водолаза-аквалангиста и грубо кричит на советчиков-доброхотов.

Уже водолаз выдышал весь кислород. Ему приносят другие баллоны. Толпа покачнулась к зеленому водолазу... Ей нужно- на что-то глядеть.

Черный опять уже в бобочке, в пиджаке, ворот навыпуск.

— Пьяные, что ли? — спрашивают бабы у черного и у белого.

Белый и черный торопятся, говорят вместе, в том смысле, что нет, не пьяны.

— А фамилия как?

— Иванов... — морщась, с мукой сообщает белый.

— А может, его и нету там. Вон сколько времени ищут. Не иголка все-таки. Человек... Может, он так куда ушел...

— Вон его вещи, — показывает белый на груду тряпья.

Вещи лежат на земле: брючонки, ковбойка и красные босоножки.

— Погуляли... — говорит черный.

Белый кривит губы.

— А дети-то есть? — домогаются бабы.

— Две дочки.

— Мы все трое тут, на заводе. С одной смены.

Кто-то уже отыскал документ утонувшего человека. Длинный номер на пропуске. Карточка три на четыре. Сергей Иванов. Лицо с припухшим носом, недобрыми глазами.

— Молодо-ой, — сокрушаются бабы.

...Рэм наблюдает толпу, но в то же время не упускает из виду искусственную блондинку. К ней подходит некто усатый и смуглый, в синем бостоновом костюме, ворот желто-лиловой рубахи выпущен на пиджак. Рэм слышит, он говорит девице:

— Пойдемте на пляж, купаться...

— Вот он! — вскрикнул вольный ныряльщик. И снова нырнул.

Взлетел его победительный крик: — Нашел... твою мать!

Берег вздохнул, заходил, засмеялся.