Может быть, замысел не настолько четко формулировался, – добавил он, – хотя и в этом я сомневаюсь. Правда, об этом не сохранилось упоминания в переписке или дневниках архиепископа, но не забывайте, что при жизни владыки Василий Сергеевич еще только поступил в Кодокан, еще не было известно, насколько успешно он там себя проявит и как закончит. А жития владыке оставалось меньше года.

Я больше чем уверен, – закончил он свою мысль, – что была еще одна, последняя и главная, если хотите, встреча Василия Сергеевича и преосвященного Николая.

– Но тогда исключительно важным для всего дальнейшего остается именно этот, 1911 год – время окончания Василием Ощепковым духовной семинарии.

– Да. В этом году он приезжает в Токио, который уже не покидает стареющий владыка Николай. Приезжает уже принявший решение поступать в Кодокан. Признаюсь, у него с собой в запасе был и некий секретный ключ к дверям Кодокана, которым его снабдил сэнсэй Сато. Вы удивитесь, когда узнаете, до чего прост был этот секрет. А между тем именно он, вернее, его незнание, становился камнем преткновения для многих небесталанных юношей.

Уж не знаю, во всем ли был прав доктор Кано, но и то сказать, он до предела упростил испытания: старые мастера годами испытывали учеников, ничего им не показывая, специально их унижая.

В течение всего времени приемных испытаний абитуриент подвергался разнообразным издевательствам не только со стороны учителей, но и полноправных учеников школы. Его обливали помоями, пугали криками, будили ночью. По реакции абитуриента учитель и его окружение делали выводы о качествах характера молодого человека – о его силе воли, стойкости, душевной чистоте, внутренней культуре, скромности и упорстве. В старых школах, отбирая учеников, глава школы учитывал и особенности телосложения, и объем грудной клетки.

Васе еще повезло: обычно ученики жили в доме учителя и на все годы обучения должны были отказаться не только от женщин, вина, мяса, игры в кости, но и от утреннего сна, самостоятельных прогулок.

17. Да будет над тобой благословение Божие

(По рассказам митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла и Н. В. Мурашова)

Уже к началу выпускного года духовной семинарии в Киото всем было ясно, что Василий Ощепков не ступит на миссионерскую стезю. Несмотря на успехи во всех семинарских науках и обычном прилежании к посещению церковных служб, большую часть его времени занимали занятия с сэнсэем Сато.

У мастера Сато не было ни малейших сомнений по поводу будущего его питомца: только в Кодокан, на выучку к самому доктору Кано.

А что же сам Вася Ощепков? Он вырос за эти годы, возмужал, из подростка вырос в сильного, крепкого юношу. Приближалось его совершеннолетие. Задумывался и он, что делать после окончания семинарии. И в такие минуты неизменно слышался ему спокойный и твердый голос владыки Николая: «Слушай сердце свое и разум свой, там и найдешь ответ, если будет Бог в твоей душе». А сердце и разум говорили ему, что прав учитель Сато – дорога ему в Токио, в Кодокан.

Была и еще одна причина, заставлявшая его стремиться в столицу: там был тот, кого в глубине души он с первой встречи почитал своим духовным отцом – преосвященный Николай. Три года назад, рукоположенный епископом Киотским, в Японию приехал Сергий Тихомиров – бывший ректор Петербургской духовной академии. Это был помощник и будущий преемник архиепископа, он часто наведывался в Киото, и к нему мог бы обратиться Василий за советом. Но юноша считал, что владыка Николай единственный мог сказать, правилен ли сделанный выбор, отвергнуть или благословить избранный жизненный путь.

Миновали выпускные экзамены и торжества, посвященные выпуску. Наступило время отъезда. В последний раз заглянул Василий, чтобы попрощаться с учителем, в до-дзе, где было пролито столько пота.

Сэнсэй Сато внешне не выказал никаких чувств при расставании, но узнав, что питомец окончательно решил поступать в Кодокан, немного помедлил и, оглянувшись, нет ли кого поблизости, сказал по внешности равнодушно:

– Я подготовил тебя достаточно. Но доктор Кано отбирает будущих учеников Кодокана по-своему. Запомни…

И учитель поведал своему лучшему ученику то, что было главным ключом к заветным дверям элитной школы дзюдо.

– Только и всего? – удивился Василий.

– Это не так просто и легко, как кажется, – возразил мастер. – Особенно для тебя, иноземца.

На излете лета японская столица встретила бывшего семинариста запахом рыбы (традиционного блюда жителей), многолюдством, путаницей улиц в море одноэтажных построек.

И над всем этим, видное с любой точки города, высилось мощное белокаменное здание, увенчанное круглым куполом и крестом. К нему и направился Василий Ощепков, разыскивая Русскую духовную миссию. Туда у него были рекомендательные письма, там его должны были устроить до того, как начнутся экзамены в Кодокане.