Читаем Стальные боги полностью

Сади обняла меня, и ее слезы намочили мне щеки. – Не делай глупостей. Я хочу увидеть тебя снова. Из-за чего-то такого в ней (наверное, размаха эмоций – сердитая и через мгновение добрая, трусиха и тут же самая смелая среди нас) отпускать ее было больно.

– Не забудь про мою сестру. – Ямин положил руку мне на плечо. – Она – все, что у меня осталось.

Я кивнул.

– Мне придется позаимствовать твою любимую лошадь.

Я снял мешок с вещами со своей лошади и привязал к великолепной кашанской лошади Ямина. Я не терял времени. Лошадь неслась так быстро, что воздух завывал у меня в ушах. Холмы, трава, цветы проносились мимо, будто мир кружился подо мной. Вздымая пыль, лошадь мчалась к лагерю, и земля трещала под ее копытами.

К моменту моего прибытия Несрин разделила всадников на правый и левый фланги, оставив себе сотню в центре. Когда я придержал лошадь, подъезжая ближе, девушка держала в правой руке составной лук, а левой потянулась к колчану на седле. Увидев, что это я, она расслабилась.

– Где Сади? Где Ямин? – вскричала она, когда я поспешил навстречу.

– Они с Рыжебородым, – солгал я. Лучше им не знать правды. – Они сядут на корабль. Нам нужно двигаться на север вдоль побережья и встретиться с ними.

– Тогда почему тысячи всадников выстроились, чтобы атаковать нас?

– Это аланийские союзники Эбры, и поверь, они так же смертоносны, как любой забадар. Нет времени на разговоры. Подавай сигнал к отступлению. Я обещал Сади и Ямину хранить всех, и особенно тебя.

Я посмотрел на Айкарда, наблюдавшего за нами из задних рядов сотни Несрин. Неужели этосианин готов умереть в битве между латианами? Возможно, у него и правда хороший рух, как утверждал Вайя.

За высокой травой к нам галопом мчался всадник в бронзово-золотых доспехах. Цвета Аланьи. Черный кашанский скакун поражал красотой и стремительностью, превосходившими мою лошадь. Когда он сбавил ход, приближаясь к нам в угасающем дневном свете, я узнал его. Я видел его в доме наслаждений в Лискаре вместе с наследным принцем Кьярсом.

– Меня зовут Кичак, – объявил он. – Я командую пятью тысячами гулямов, ожидающими за линией горизонта. Спешивайтесь, бросайте оружие и сдавайтесь.

Я рысью подъехал к нему.

– Мы идем на север. Никто не хочет проливать братскую кровь перед лицом Лат.

– Прекрасная у тебя лошадь, – сказал он. – У каждого из моих всадников такая же. Говорят, у кашанских скакунов скорость трех коней и сила духа десяти. – Он улыбнулся моей лошади и покачал головой. – Мне приказано взять вас в плен. Или пролить вашу кровь.

– Эбра сказал, что мы можем уйти на север.

– Эбра не отдает мне приказов. Спешивайтесь, бросайте оружие и сдавайтесь.

К нам галопом подъехал Айкард.

– Кичак! Эти всадники больше всего на свете хотят вернуть Костани. Они – святые воины и твои единоверцы.

При виде Айкарда Кичак ухмыльнулся.

– Айкард? А ты-то что здесь делаешь?

Они пожали друг другу руки и рассмеялись, словно старые друзья.

– Это храбрые воины, Кичак, – сказал Айкард. – Твой принц отдал приказ, не понимая, кто они такие. Ты знаешь своего наследного принца лучше, чем кто-либо. Стал бы он убивать людей, которые собираются сражаться за свою веру и страну?

Кичак оглядел нас. Лысый, темнокожий, с жидкой бородкой – несомненно, химьяр с юга Лидии. Гулямы были воинами-рабами, как и янычары, и могли происходить из любых земель, где рыскали работорговцы. Но их доспехи совсем не похожи на наши. Этот человек выглядел царственно в бронзово-золотой кольчуге, со сверкающей золотой рукоятью ятагана на поясе. Неужели Аланья так богата, что рабов одевают как наших царей?

Кичак оглядел наши фланги, посмотрел в непреклонные глаза Несрин.

– Ты говоришь верно, Айкард, – сказал он. – Если они готовы отправиться на север, прямо в пасть неверным, то каждый из них, должно быть, готов умереть за веру. – Кичак повернулся ко мне и указал на Айкарда. – Тебе повезло, что он на твоей стороне. – Он помолчал, глядя в ясное голубое небо. – И все же мои гулямы не сражались уже очень, очень давно. Аланья чересчур спокойна. Решения, которые приходится принимать в бою, когда на кону жизнь или смерть, превращают человека в настоящего солдата, способного победить ублюдков, которые хотят его убить. Если подумать с этой стороны, то те, кто из вас выживет, станут более закаленными бойцами, чем десять тех, кто погиб.

– Кичак, прошу… – запротестовал Айкард.

– Я дам вам фору. Уходите. Или держите позиции. В любом случае приготовьтесь сражаться или умереть.

Кичак ускакал со скоростью, с которой я едва ли мог тягаться.

Все, что он сказал о гулямах, касалось и забадаров. Мир сделал нас слабыми. Один оставшийся невредимым в бою стоил десятерых, никогда в нем не бывавших. Хотя некоторые наши всадники отражали набеги отрядов Михея Железного вокруг Костани, большинство еще не имели военного опыта. Я сказал Сади, что позабочусь о забадарах и сдержу слово.

Несрин выкрикнула приказ отступать.

– Стой! – Я галопом примчался к ней. – Прикажи им притвориться, что мы уходим. А потом, по моему сигналу, мы атакуем.

Несрин вскипела.

– Ты рехнулся, Кева? Это же будет бойня!