Читаем Стальные боги полностью

– Ты неглуп, Кева. И ты понимаешь, что в ближайшее время нам Костани не взять. Нам важнее собрать силы под властью нового шаха, приобрести союзников и укрепить войска.

– И ты тот человек, который сделает это?

– Кто еще? Шах ведь просто мальчик, а его мать не разбирается в управлении государством. Я не хочу править, но должен. На меня возлагается задача сберечь эту страну, чтобы мы больше не потеряли ни пяди нашей земли.

Молния расколола небо. На мгновение опять наступило утро.

– Ты не знаешь Михея Железного, – сказал я. – Если не справишься, он отберет у нас все.

– Тогда помоги мне. – Широко открытые серые глаза смотрели серьезно. – Я буду тебя слушать.

Будет ли? Шах Мурад ясно дал понять, что не доверяет Великому визирю, когда мы беседовали в костаньской кофейне. Он нарисовал образ хитрого человека, который ненавидит конфликты, если только они не несут выгоды его власти или положению. Но шахи, ослепленные собственными навязчивыми идеями, часто плохо разбираются в людских характерах.

– Надеюсь, что ты не против, – сказал Эбра, – но я случайно услышал твой разговор с Рудабе, матерью шаха. – Он потеребил ухо. – Лат снабдила меня отличной парой ушей. – Его хриплый смех вряд ли мог вызвать симпатию. – Ставлю сто золотых, что ты не знал этого, но я тоже был на твоей свадьбе.

Я бы предпочел утонуть в грязи, чем и дальше терпеть это фальшивое восхищение. Я застонал, но недостаточно громко, чтобы остановить Эбру.

– Глядя на тебя в блестящем одеянии жениха, я завидовал, как никогда в жизни. Даже когда мы были детьми под крышей Тенгиса, девушки окружали тебя, щипали за щеки и уши. Славный мальчик стал красивым мужчиной. Стал героем, даже легендой. Такова была история твоей жизни. У меня не было такого благословения, и поэтому приходилось…

– Нам нужно больше аркебуз! – перебил его я, пытаясь направить разговор в полезное русло. – Вооружи янычар, забадаров и армию аркебузами.

Эбра кивнул с удовлетворенной ухмылкой.

– Я как раз этим занимаюсь. Аланийский принц сейчас в пиршественном зале. Развратный тип. Я бы не стал доверять женщине, крутящей бедрами представления ради, но он – другое дело. И, по случаю такого радушного приема, он согласился продать нам две тысячи аркебуз.

– У Михея аркебуз больше. И они лучше. Нам нужны свои оружейники; мы должны понять, что он сделал, почему его оружие стреляет так быстро и так далеко.

Дождь усилился. Вода заливала сад. Запах влажной земли и мокрых цветов наполнял воздух.

– Так и сделаем. Обещаю, – ответил Эбра. – Твоя история не окончена, Кева. Моя тоже только начинается. – Он вздернул подбородок и выпрямил спину. – Два легендарных янычара: один – герой с саблей, другой – герой позади трона. Вот теперь мы удержим царство единым.

– «Вот теперь»… – повторил я. – «Два легендарных янычара». Наш шах в плену или мертв. Наш город и трон захватили неверные. Наши семьи преданы мечу.

– Посмотри на себя, – покачал головой Эбра. – Ты же тонешь в горе.

Я вытянул вперед руку ладонью вверх.

– Посмотри на это. – Отек спал, но вокруг пальцев на коже оставались волдыри и пятна. Шрамов и морщин – как у столетнего старика. – Я зарыл сотни тел. Среди них наверняка были те, кого ты знал… Может, даже любил. – Я сунул руку под дождь. Это почти успокаивало. – Да, я тону в горе. Но ты отказываешься его даже пригубить.

– Я вознес молитвы и отпустил их. Мы – янычары. И, в конце концов, неважно, что за слова мы используем: у нас нет семей. – Его вздох был холоднее дождя. – Так лучше. Это позволяет сосредоточиться на главном, на победе. С печалью и гневом нам не победить Михея Железного, понимаешь?

Эбра оставил меня наедине с печалью и гневом. Дождь был для них подходящей музыкой, а ночь – лучшим фоном.

Я спал в гостевой комнате и проснулся с рассветом. Поискал Сади в большом зале, где мальчик-шах, мать шаха и Эбра ублажали аланийскую делегацию. Аланийский принц был в яркой чалме и кремовом кафтане. На рубахе были металлические булавки – я подобного стиля прежде не видел. Туфли тоже были чудаческими: их носы загибались вверх.

Но Сади там не было. Я спросил янычар – они покачали головами и ответили, что не знают. Тогда я взял лошадь и вернулся в лагерь забадаров у городских ворот.

Несрин лежала в висевшем на дереве гамаке, две ее косы болтались в грязи, а сама она чистила грушу.

– Ты не видела Сади? – спросил я.

Она вгрызлась в грушу и ответила с полным ртом:

– Еще одержим?

Спрыгнув с лошади, я встал перед девушкой.

– Она здесь?

– Она не вернулась прошлой ночью. – Несрин бросила грушу в ближайший курятник. Курица закудахтала, доклевывая ее. – Может быть, встретила прекрасного принца. – Несрин потянулась и застонала. – И осталась с ним на ночь. Я слышала, что наследный принц Аланьи высок и красив.

Она ухмыльнулась. Я смотрел на нее с презрением.