Читаем Сталинский 37-й. Лабиринты заговоров полностью

Формально признав неудачу, оппозиция не разоружилась. Троцкий и Зиновьев сами встали во главе конспиративного штаба, подпольные заседания проходили на квартире Ивара Смилги, и деятельность центра была организована основательно. Он имел свою агентуру в ЦК и ОГПУ; специальная группа, куда входили Примаков и Путна, вела работу среди военных. Такие же центры были организованы в Ленинграде, Харькове, Киеве, Свердловске, Одессе, в городах Грузии, Сибири и других регионов. В Москве, Ленинграде и Харькове существовали нелегальные типографии.

Практически в стране была создана, хотя и очень куцая, но параллельная компартия, действующая в подполье. Организация собирала партвзносы, формировала свои обкомы, райкомы, ячейки; ее люди находились в партийных, советских, военных и разведывательных органах. Для связи с другими иностранными компартиями использовались единомышленники в Наркоминделе и Наркомвнешторге.

Даже Александра Коллонтай - первая в мире женщина-посол - до перехода на сталинские позиции вывозила материалы оппозиционеров за границу. На должности посла с лета оказался и Каменев. Потерявший еще в конце января 1926 года посты в СНК и СТО, он был назначен наркомом внешней и внутренней торговли СССР. В этой роли он себя не проявил и с августа стал полпредом в Италии.

В теплых посольских креслах осели многие участники оппозиции. Еще с 1925 года полпредом в Чехословакии стал троцкист Антонов-Овсеенко, а во Франции - Раковский. В 1927 году торгпредом в Париже появится троцкист Пятаков. Но, конечно, Сталин не мог предоставить в качестве превентивной меры места послов и торгпредов для всех недовольных своим служебным положением.

Конечно, недопустимо упрощать активную и многогранную деятельность Сталина в это время, сводя ее до примитивного противоборства с кучкой оппозиционеров. Не на этом крепла его популярность. Он постоянно появляется в широких аудиториях, и было бы наивно предполагать, что возгласы одобрения и лавины несмолкающих аплодисментов, раздававшиеся в его адрес на всех этих собраниях, были продиктованы страхом или корыстными расчетами.

То были последовательные звенья, скреплявшие целостность его авторитета, свидетельство признания его в качестве высшего лидера партии. Однако как ни важны были многочисленные заботы, окружавшие Сталина в этот период, он не терял из виду главной цели - индустриализации. Напомним, что это было время нэпа, когда задача создания государственной индустрии вынуждена была соседствовать с частной логикой крестьянства и ублюдочными интересами мелкого предпринимательства.

Выступая на V Всесоюзной конференции ВЛКСМ, Сталин говорил: «Основная линия, по которой должна была пойти наша индустрия… это есть линия систематического снижения себестоимости промышленной продукции, линия систематического снижения цен на промышленные товары».

Говоря о вещах для многих малопонятных, он пояснял, что снижение цен, на которое шло государство, обуславливалось как необходимостью повышения реальной заработной платы рабочих - основных потребителей промышленных товаров, так и возможностью сохранить стабильные цены на сельскохозяйственные продукты. Одновременно это позволяло крестьянам, не переплачивая на промышленных товарах, мануфактуре, машинах и т. д., осуществлять развитие сельского хозяйства.

Но, излагая эти основные постулаты экономики, он отмечал: «Наша промышленность вступила в такую фазу развития, когда серьезный рост производительности труда и систематическое снижение себестоимости продукции становятся невозможными без применения новой, лучшей техники, без применения новой, лучшей организации труда, без упрощения и удешевления государственного аппарата».

Сталин не ограничивался публичными выступлениями. В журнале «Большевик» 15 марта появилась его статья «К вопросу о рабоче-крестьянском правительстве». Ответ Дмитриеву». 21 апреля «Правда» опубликовала его статью «Вопросы китайской революции», касавшуюся событий в Китае, где, совершив переворот, Чан Кайши начал аресты и зверскую расправу с коммунистами.

С начала 1927 года кризисной продолжала оставаться ситуация и на Западе. Еще 23 февраля министр иностранных дел Великобритании Чемберлен предъявил СССР ультиматум, содержащий угрозу денонсации торгового соглашения с СССР и разрыва англо-советских дипломатических отношений. Многим казалось, что в воздухе уже запахло порохом. В выступлении 1 марта Сталин обратил внимание аудитории, что большинство поданных ему записок из зала сводятся к вопросу: «будет ли у нас война весной или осенью этого года? Мой ответ: войны у нас не будет ни весной, ни осенью этого года».

Несмотря на такое оптимистичное заявление Сталина международная обстановка продолжала обостряться, и создавалось впечатление, что он ошибся. В Пекине китайская полиция произвела 6 апреля налет на советское полпредство и арестовала несколько дипломатических сотрудников, а тон Лондона становился все более угрожающим.