Читаем Сталинград полностью

Немцы были обескуражены. Выяснилось, что гвардейцы Гуртьева не собираются сидеть в окопах, дожидаясь их атак. Из 100-й егерской дивизии докладывали: «Русские каждый день идут на нас на рассвете и в вечерних сумерках».[433] Да, они поднимались в контратаки, и это вызывало у немецких военачальников недоумение, хотя они и вынуждены были признать, что такие действия изматывали их войска. Большую помощь в обороне завода оказывал заградительный огонь тяжелой артиллерии с левого берега Волги. Батареи стали бить, как только были определены координаты целей.

На заводе «Красный Октябрь» бойцы 414-го противотанкового дивизиона укрыли свои 45– и 96-миллиметровые пушки в развалинах, используя груды искореженного металла для маскировки и защиты. Орудия приготовились стрелять прямой наводкой – с дистанции 150 метров и даже меньше.

На рассвете 28 сентября два полка 193-й стрелковой дивизии переправились через Волгу, быстро подготовили позиции и заняли их. «Прогревание дома» для них провели на следующий день. Налет был чудовищный. Потери оказались большими, и остро встал вопрос о новых подкреплениях. Через реку срочно переправили 39-ю гвардейскую дивизию, хотя в ней насчитывалась лишь треть личного состава.

В начале октября немецкий штурм стал еще яростнее. В бой были введены новые силы – 94-я пехотная дивизия и 14-я танковая, а также пять инженерных батальонов, переброшенных в Сталинград по воздуху. Русские же только теряли… Их части были полностью раздроблены, нередко оставались без связи, но группами и в одиночку, не получая приказов, бойцы и командиры Красной армии продолжали сражаться. В бою на заводе «Баррикады» сапер Косиченко и оставшийся неизвестным танкист, оба с перебитыми руками, зубами выдергивали чеки из гранат. Саперы – у каждого под мышками, словно буханки хлеба, было две мины – ночью выходили из своих укрытий и ставили заграждение на ближних подступах к своим позициям. В конце концов немецкие атаки выдохлись. Гроссман писал, что фашисты не выдержали «железной силы сибиряков».[434] Известен случай, когда всего за одну атаку немецкий саперный батальон потерял 40 процентов личного состава. Его командира это повергло в настоящий шок.

Конечно, оказалась обескровлена и дивизия Гуртьева. Не было продовольствия. Подходили к концу боеприпасы. Тем не менее 5 октября через реку переправился заместитель командующего Сталинградским фронтом генерал Голиков и доставил в штаб Чуйкова приказ Сталина не только удержать город, но и выбить немцев из захваченных районов. Чуйков это невыполнимое распоряжение проигнорировал. Он понимал, что его части держатся только благодаря артиллерийской поддержке с противоположного берега реки. Вскоре требование Еременко и вовсе отошло на второй план. 6 октября, после непродолжительного периода спокойствия, немцы начали мощное наступление на Сталинградский тракторный завод. 14-й танковая дивизия атаковала его с юго-запада, а 60-я мотопехотная – с запада. За время боя один из батальонов последней был практически полностью уничтожен огнем «катюш». Чтобы достичь максимальной дальности стрельбы, пришлось приподнимать передние колеса грузовиков, на которых находились эти реактивные установки. А задние колеса буквально свешивались с обрывистого берега Волги… Тем временем части 16-й танковой дивизии немцев нанесли удар по Спартаковке – северному промышленному пригороду – и выбили из нее остатки 112-й стрелковой дивизии и 124-й бригады ополченцев. Теперь армия Чуйкова удерживала лишь узкую полоску земли у реки. Казалось, еще одно – последнее – усилие, и немцы столкнут противника в воду.

Переправляться через Волгу в таких условиях становилось все опаснее. Немецкие орудия, установленные на прямую наводку, давно пристреляли плацдармы 62-й армии, а теперь по ним били и пулеметы. Военные моряки из Ярославля построили узкий понтонный мост от Зайцевского острова до правого берега. С наступлением темноты по нему начинали двигаться красноармейцы – они несли защитникам города боеприпасы и продовольствие. Попасть в эту переправу оказалось трудно – мост действительно был очень узким, но для тех, кто шел по нему с тяжелой ношей, представляли огромную опасность разрывы снарядов по обеим сторонам понтона. Крупные грузы перевозили на судах, а обратно они везли раненых. Новые танки переправляли на правый берег на баржах. Василий Гроссман писал обо всем этом так: «…едва сгущаются сумерки, из землянок, блиндажей, траншей, из тайных укрытий выходят люди, держащие переправу».[435] Эти люди делали все для того, чтобы помочь тем, кто стоял насмерть в Сталинграде.