Читаем Сталинград полностью

Бо́льшая часть зенитных орудий вокруг Сталинградской электростанции была выведена из строя, а их боекомплекты уничтожены, поэтому уцелевших девушек из орудийных расчетов 25 сентября переправили через Волгу и распределили по батареям на левом берегу.

В воскресенье 27 сентября в 6:00 по берлинскому времени начался массированный налет немецких бомбардировщиков. Вслед за ним должно было возобновиться наступление. Самолеты один за другим заходили в пике. Их черные силуэты закрыли все осеннее небо. На земле вперед двинулись две танковые дивизии и пять пехотных – они должны были ликвидировать треугольный выступ на западе от берега Волги.

62-я армия предварила основной удар немецких войск, проведя несколько отвлекающих атак севернее Мамаева кургана. Это подкрепило предположения некоторых немецких штабных офицеров, что русские разведчики проникают на контролируемые ими участки и даже иногда подключаются к линиям телефонной связи. Впрочем, может быть, они просто не хотели признавать, что приготовления к наступлению велись недостаточно замаскированно.

Основные усилия советских войск были направлены на то, чтобы подготовить противотанковые заграждения и заминировать подходы к крупным предприятиям, территории которых тянулись на восемь километров к северу от Мамаева кургана, – химическому комбинату «Лазурь», металлургическому заводу «Красный Октябрь», оружейному заводу «Баррикады» и Сталинградскому тракторному заводу.

Еще в ходе бомбардировки немецкие пехотинцы по грудам битого кирпича начали выдвигаться на исходные позиции. Солдаты испытывали огромное напряжение, если не сказать ужас перед предстоящим боем. На левом фланге части 389-й пехотной дивизии приготовились к атаке через рабочий поселок завода «Баррикады». Видели они его по-своему… Один из очевидцев описал это так: «Там свои поселки – белые симметричные корпуса, маленькие, поблескивающие этернитовыми крышами коттеджи».[353] Вскоре после начала авианалета там начались пожары, и все «коттеджи» были объяты пламенем. В центре удар предстояло нанести 24-й танковой дивизии. Австрийская 100-я егерская атаковала рабочий поселок завода «Красный Октябрь». Немцам удалось снова занять Мамаев курган, накануне отбитый 95-й стрелковой дивизией Горишнего.

Вражеский натиск оказался настолько мощным, что Чуйков усомнился в том, что его части смогут удержаться на своих позициях: «Еще один такой бой, и мы окажемся в Волге».[354] Чуть позже из штаба фронта позвонил Хрущев – он хотел знать не только то, как обстоят дела, но и то, какие настроения в войсках. Чуйков, которого больше всего беспокоила сейчас судьба 95-й стрелковой дивизии, ответил, что надо как-то прекратить превосходство немцев в воздухе. Хрущев также переговорил с начальником политотдела армии Гуровым и потребовал усилить работу по поддержанию боевого духа.

На следующий день утром самолеты люфтваффе сосредоточили удары по левому берегу и переправам, стремясь разорвать связь 62-й армии с Заволжьем. Зенитные орудия и пулеметы Волжской флотилии стреляли непрерывно до тех пор, пока не раскалялись стволы. Из каждых шести судов, на которых осуществлялась переброска подкреплений, пять были повреждены. Чуйков просил о помощи 8-ю воздушную армию: нужно было по возможности нейтрализовать люфтваффе, когда он бросит в атаку три дополнительных полка, чтобы отбить высоту 102. Советским войскам удалось отбросить немцев с Мамаева кургана, однако его вершина никому не досталась – там теперь между позициями противоборствующих сторон была «ничья» земля. Чуйков всеми силами стремился не допустить того, чтобы немцам удалось оборудовать на кургане огневые позиции, ведь это позволило бы им беспрепятственно обстреливать всю северную часть города и переправы через Волгу. Вечером этого дня Чуйков смог наконец перевести дух, ибо худшего удалось избежать, однако все понимали, чем чревата большая потеря плавсредств. На берегу Волги лежали тысячи раненых, ожидавших отправки в медсанбаты и госпитали, а у тех, кто продолжал сражаться на передовой, были на исходе боеприпасы и продовольствие.

Во вторник 29 сентября немцы начали крушить вершину выступа, все еще остававшегося в руках советских войск. Деревню Орловку с запада атаковала 389-я пехотная дивизия, а с северо-востока – 60-я мотопехотная. Насколько ожесточенным было сопротивление бойцов и командиров Красной армии, несмотря на подавляющее численное превосходство противника, свидетельствует ефрейтор 389-й дивизии, писавший в эти дни домой: «Невозможно представить себе, как отчаянно они защищают Сталинград – бьются за него, как цепные псы».[355]