Читаем Сталинград полностью

Для русских увеличение числа больных в армии противника не стало тайной, хотя и вызвало удивление. Они даже иронизировали над «немецкой болезненностью». А врачам в самой Германии оставалось только объяснять снижение боеспособности войск хроническими стрессами и недостаточным питанием. Наиболее уязвимыми оказались молодые солдаты – 17–20-летние новобранцы. Именно они составляли 55 процентов умерших от инфекционных болезней. Какими бы ни были истинные причины всего этого, нет никаких сомнений в том, что в середине ноября, когда наихудшей перспективой казалась еще одна зима в блиндажах под снегом, здоровье солдат и офицеров 6-й армии уже вызывало у командования серьезное беспокойство.

Между тем 64-я армия готовила контрнаступление, целью которого было вытеснение немцев из всех районов Сталинграда и его пригородов. В это же время 57-й армии удалось занять господствующую высоту между позициями румынских 20-й и 2-й пехотных дивизий. Южнее, в калмыцкой степи, по тылам румынских войск совершала глубокие рейды 51-я армия. Известен случай, когда старший лейтенант Александр Невский со своей ротой автоматчиков ночью просочился сквозь вражеские позиции и напал на штаб 1-й румынской пехотной дивизии, размещенный в деревне в тылу. Началась ужасная паника, но тем не менее румыны бой приняли. В ходе атаки на штаб Невский был дважды тяжело ранен. Политическое управление Сталинградского фронта, следуя новой установке ВКП(б) воскрешать российскую историю, распустило слухи о том, что Невский является потомком своего доблестного однофамильца и тезки. «Этот бесстрашный командир, наследник славы своего великого предка»[509] получил высокую награду – орден Красного Знамени.

В конце октября из-за больших потерь в личном составе и технике, а также нехватки продовольствия и боеприпасов немецкое наступление в самом городе стало ослабевать. Последняя атака силами 79-й пехотной дивизии на завод «Красный Октябрь» была предпринята 1 ноября. Она захлебнулась не в последнюю очередь из-за шквального артиллерийского огня с противоположного берега Волги. Даже в штабе 6-й армии отметили: «Массированный артобстрел противника значительно ослабил силу атакующего удара дивизии».[510] Наступление 94-й пехотной дивизии на плацдарм севернее Спартаковки тоже было отбито.

«В последние два дня, – отмечалось в донесении в Москву от 6 ноября, – противник сменил тактику. Возможно, из-за больших потерь за последние три недели немцы перестали атаковать крупными силами».[511] Далее сообщалось, что на территории завода «Красный Октябрь» вермахт перешел к «…разведке боем с целью выявления слабых мест в стыках между нашими полками». Однако эти новые «внезапные атаки» не были более успешными, чем старые, традиционные, которым предшествовали бомбардировки и массированные артиллерийские обстрелы.

Из Сталинграда в первую неделю ноября докладывали и подробности: «…немцы начали закрывать окна и амбразуры в укрепленных ими зданиях стальной сеткой».[512] Гранаты от нее отскакивали. Для того чтобы пробить такую защиту, нужны были легкие полевые пушки, которых в 62-й армии не хватало. Переправлять оружие и боеприпасы через Волгу было по-прежнему очень опасно, и красноармейцы решили «усовершенствовать» гранаты – они стали приделывать к ним крючки, чтобы те цеплялись за сетку.

На многих кораблях и катерах Волжской флотилии кроме судовых орудий были установлены башни танков Т-34. Они вели огонь по позициям 16-й танковой дивизии у Рынка. Немецких солдат продолжали выматывать «мощные вражеские бомбардировочные налеты».[513] Словом, в начале ноября советские войска, сами сильно обескровленные, делали все возможное и невозможное, чтобы деморализовать противника.

«Сегодня, – писал 7 ноября своему брату Гроскурт, – мы ждем общего наступления по всему Восточному фронту. Ведь это годовщина большевистской революции».[514] Однако празднование двадцать пятой годовщины Октября ограничилось поощрением советских солдат, «перевыполнивших свои обязательства уничтожать фашистов, сделанные в ходе социалистического соревнования».[515] В первую очередь выполнения своих обязательств ждали от комсомольцев, но в 57-й армии, докладывал начальник ее политотдела, «из 1697 комсомольцев 678 до сих пор не убили ни одного немца».[516] Предположительно, этими отстающими всерьез занялись особисты.

Некоторые празднования в честь Октябрьской революции не получили одобрения командования. Так, командир одного из батальонов и его заместитель, везущие пополнение для 45-й стрелковой дивизии, «напились и отсутствовали тринадцать часов».[517] Солдаты разбрелись по берегу Волги… В некоторых дивизиях Сталинградского фронта отмечать праздник было просто нечем, потому что водочное довольствие им доставили слишком поздно или не доставили вовсе. В этот день некоторые части остались не только без водки, но и без еды.